— Всё, народ, спускаемся на грешную землю. Сейчас готовим ужин и собираемся. У нас проблема есть. И как её решить я не знаю. Машин четыре, а водителя три.

И тут в дверь постучали.

Событие шестьдесят шестое

- Алло! Это телефон доверия?

- Да.

- Напишите мне доверенность на вашу машину!

Такого быть не могло! Перед дверью стоял сержант госбезопасности Вальтер Иван Яковлевич. Не улыбался. Рассматривал два ствола, что на него нацелили интербригадовцы.

— Вы ещё выстрелите, ребята. Уберите пистолеты от греха подальше. Я без оружия, сдал ТТ в управлении. — Чекист развёл руки.

— Проследили? — Брехт кивнул пацанам, чтобы убрали пистолеты, — Как так, я же сто раз проверился?

— Да, господин шпион, ай, простите, товарищ комбриг, именно это вас и выдало. — Теперь тёзка улыбался, нос при этом жил своей жизнью и жизнерадостности не излучал. Так уныло и смотрел в сторону. — Я шёл себе по улице в артель свою бывшую, по вашему поручению, она тут на соседней улице, и вдруг вас увидел. И поведение у вас, ну очень странное было, постоянно оглядываетесь, проверяетесь, разворачиваетесь и назад идёте, здесь по улице туда-сюда несколько раз прошлись, и всё продолжаете оглядываться, из-за угла подсматриваете, в окна заглядываете. Так себя только самые последние идиоты ведут или очень неопытные шпионы, даже не шпионы, а всё равно идиоты, которые в шпионов решили поиграть. — Чекист, переступил с ноги на ногу, до этого стоял с приподнятыми руками, показывая, что безоружен, теперь руки отпустил и оглядел двор, — Так кто вы, товарищ комбриг? И что это за детский сад? А оружие-то, какое интересное, и ведь по глазам видно, что умеют стрелять ребятки, и легко на спусковой крючок нажмут. Кто вы, мать вашу!?

Как там, у Высоцкого, Иван Яковлевич закрыл глаза, вспоминая и продекламировал:

— Детям вечно досаден

Их возраст и быт —

И дрались мы до ссадин,

До смертных обид …

Эти два архаровца, дорогой, Иван Яковлевич, интербригадовцы из Испании, на двоих много и много тысяч народу отправили на тот свет. И не сосчитать. Это Федька — Франческо, слышали в СССР про разгром немецкого и итальянского флотов на Пальма-де-Майорке. На восемьдесят процентов его работа. Удача или умение, но потопил кучу кораблей. Второй Ванька — Хуан. Поменьше в ад народу отправил, но вы правы, рука не дрогнет. Про остальных ничего не скажу. Будете допытываться, Ванька нажмёт на спусковой крючок. А теперь скажите, дорогой, товарищ Вальтер, что мне с вами делать? Я за детишек этих половину вашей организации уничтожу, у меня-то уж точно рука не дрогнет.

— Да, ладно. Я не враг. Ну, надеюсь, что не враг. Это если вы не вредите моей стране, — отступил на шаг чекист.

— Стоять. Бояться. Ванька, проводи сержанта в комнату. Так, архаровцы, ничего не меняется. Готовим ужин. Малгожата. Действуй, вон в сумке продукты. А я пока пообщаюсь с тёзкой. Федька, выгляни за ворота и стой у ворот, карауль. Огонь без команды не открывать. Ванька, держишь гостя на мушке. Только не пальни без нужды, — Брехт всё это сказал на языке Феликса Мендельсона (по-немецки), более-менее его все знали.

— Ого, комбриг и есть, — на языке Михаэля Шумахера (да, тоже немецкий) ответил Вальтер.

— Проходите, Иван Яковлевич, пообщаемся. Только не дёргайтесь¸ а то Ванька выстрелит. Пулю не обгонишь.

— Не буду спорить. Так что это за ребята? — тёзка присел на краешек стула шаткого.

— Тц, так не хотелось бы, вас убивать, товарищ сержант госбезопасности.