— Михаил Ефимович, — решился Брехт, расставляя фигуры на доске для следующей партии, — А кто такой Григорий Константинович Орджоникидзе? Ну, про которого утром Тимошенко говорил.

Клац. Это челюсть Катукова, отвалившись, ударилась о столик, на котором шахматная доска стояла. Шахматы при этом от удара челюстью о стол попадали. Шахматисты тоже.

— Чего? Что это было? — вскочили оба, но тут поезд снова дёрнулся и поехал дальше.

— Затормозили резко, наверное, какая-нибудь корова на пути вышла, — махнул рукой Брехт.

— Иван Яковлевич, ты, что — шпион немецкий? — стал поднимать упавшее со стола Катуков, помогая собирать рассыпавшиеся по купе шахматные фигуры.

— Ну, почему же немецкий? Начальник 1-го управления НКВД СССР Михаил Петрович Фриновский четыре дня назад польским обозвал. Говорит, Дефензива завербовала.

— Ну, польский, хотя фамилия немецкая. Какая разница. Ты как можешь жить в СССР и не знать Серго Орджоникидзе. Это же легендарный человек.

— Я знаю кто такой Серго Орджоникидзе. И да, я два года не был в стране. То в Туве был Советником, а потом Посланником, то воевал в Испании. Так кто такой Григорий Константинович Орджоникидзе — брат Серго?

— Ну, ты Иван Яковлевич и гусь. Прямо напугал меня. У вас что, там, на Дальнем Востоке и в Туве газет наших нет. Серго — это партийное прозвище Григория Константиновича Орджоникидзе. Если уж совсем в дебри лезть, то я готовил доклад о нём у себя в бригаде и про отца выяснил. Он не Константин, а Коте — грузин же.

Нда, Штиглиц опять был близок к провалу, как никогда раньше.

Глава 19

Событие пятьдесят пятое

Немцы подбили танк, окружили, кричат:

- Русский, сдавайся!!!

Открывается люк, из танка раздаётся:

- Русский нет! Узбек нужен?!

В том самом Харькове, где Брехт с братьями Проводниками похулиганил в Консульстве, есть два завода. Не так, заводов полно, но заводов, где делают танки, всего два. Первый и не главный, это — Харьковский Тракторный завод. Там, в основном, трактора и делают. Заводу не повезёт, молодой совсем, недавно набрал полную силу, и стал производить самый массовый гусеничный трактор СХТЗ-НАТИ и это был первый трактор массового производства с конструкцией отечественной разработки. До этого в основном американцев штамповали. Кроме тракторов на заводе в не очень больших количествах выпускается танк — уродец Т-16 и его модификации Т-18 и «малый танк сопровождения» МС- 1.

Вообще, это просто трата государственных денег. Воевать на этих танках нельзя. Там стоит движок карбюраторный на 45–50 лошадиных силёнок, который по пересечённой местности позволяет танчику ползти со скоростью 6 километров час. А ещё он вооружён пукалкой коротышом калибра 37-мм ПС-1. Ну, вот на последних Т-18 стали ставить чуть побольше пушчонку, но опять коротыш — 45-мм 20К. Это сейчас тенденция мировая, танки с пушечками недомерками.

Так вот, заводу не повезёт. Только он развернётся в полную силу, как начнётся война, и его эвакуируют в не самый подходящий для этого город, а точнее — в самый неподходящий. В Сталинград. И вот только потом, потеряв кучу оборудования и людей, отправят завод на Алтай. Там до сего дня и пребывает. Пусть ХТЗ пока и дальше стоит, главной целью комиссии был второй завод. И это не тракторный завод и не танковый — это Харьковский паровозостроительный завод (ХПЗ), или завод № 183, на котором существует конструкторское бюро Танкового Отдела Харьковского завода № 183. Полная тавтология. В декабре 1936 года приказом наркома Тяжёлой Промышленности СССР Серго Орджоникидзе начальником танкового КБ завода № 183 был назначен Михаил Ильич Кошкин. До назначения в Харьков Михаил Кошкин работал на Ленинградском заводе № 185 заместителем главного конструктора.