— Давайте, товарищи, пройдём в мой кабинет в заводоуправлении и поговорим, как вы так потерялись, — и, неспешно, с ленцой как бы, пошёл к управлению, даже не оборачиваясь и не проверяя, следуют ли «овечки» за ним. Ну, хоть гражданами не кличет. Есть надежда, что отпустят.

Через час их всё же Тимошенко вытащил. Пришлось чуть ли не до Ежова ему дозвониться, «до Москвы», сказал он потом, распекая потеряшек. Кому звонил в Москве, не уточнил.

— Что тебе комбриг спокойно не живётся, почему отстал от комиссии?! Всё время торопишься, вперёд летишь, а тут отстал! — набросился Тимошенко на Брехта, едва тот из здания на улицу вышел.

— Потом, Семён Константинович, простите, товарищ командарм, тут чудо произошло, — и Брехт рассказал о давнем разговоре с Тухачевским и об увиденных в цеху в сараюшке двух экспериментальных танках.

— Дорошенко? Не слышал, — поправил фуражку Тимошенко.

— Я слышал, и разговор тот с маршалом Тухачевским сейчас вспомнил. — Подошёл ближе Павлов. — Правда, хорошие танки получились?

— Да откуда я знаю?! Я даже глазам своим в первую минуту не поверил, всё то, что я Кошкину говорил, уже в железе есть. Что там внутри, я не знаю. Нужно срочно найти документацию по ним, нужно срочно Кошкина с его КБ сюда тянуть. Нужно срочно звонить в Москву и выяснять судьбу конструктора Дорошенко и всех остальных членов его Конструкторского бюро. Нужно …

— Отставить! — повысил голос командарм, останавливая и голосом, и взмахом руки хотелки Брехта. — Дорошенко этот под следствием или расстрелян уже, давайте мы сейчас бросим все свои дела и будет хлопотать за врага народа.

— Документация, — сник Брехт. Так-то опытный политик Тимошенко всё правильно сказал, даже это задержание могло кончиться расстрелом, да, и закончилось ли это всё. Протокол-то они с Катуковым подписали. Там и про врага народа было и про «отстали». Куда денут его теперь? Дадут ход, или «пронесёт». Жиденьким.

— Ладно, давайте так, — командарм, надвинул фуражку на глаза. Вообще, Брехт, заметил за ним привычку, чуть что — сразу фуражку поправлять. — Сейчас у нас обед по графику. Есть и, правда, хочется, потом встреча с конструкторами Харьковского Тракторного. Там у товарищей и поинтересуемся, что за танки в том цеху стоят, и что у них внутри. А по документации, так может она спокойно на полке лежит. По Кошкину? А что, я не против, пусть поприсутствует при разговоре со смежниками, на пользу пойдёт, ну а потом попробует добиться разрешения эти твои танки, комбриг, осмотреть и во внутренностях покопаться вместе с тобой и конструкторами тракторного.

— А …

— Ну, что ты за человек Брехт, все вопросы порешаем, а про Дорошенко этого … Про него хотел спросить? Не знаю, я позвоню Хрущёву. Это если танки и правду хороши. Уверен?

— По внешнему виду, это новое слово в танкостроении …

— Ох, комбриг, комбриг, знаешь, сколько раз я это уже слышал?! — усмехнулся Павлов, энтузиазма Брехта не разделивший. — Осмотрим, тщательно, и примем коллегиальное решение по ним. Но в подарки от бога я давно не верю, как и в самого бога. Не бывает, подарков. Всё приходится своими руками.

— Вот это правда, Дмитрий Григорьевич, на все сто с тобой согласен, — Тимошенко, развернулся к ожидающим их в сторонке руководителям завода. — Ведите товарищи на обед. Закончен перекур. Вперёд — живот зовёт.

Событие шестьдесят первое

Комиссия по проверке техники приехала в танковую часть. Из бокса выходит пьяный лейтенант и, увидев генерала, подходит к нему строевым шагом:

— Товарищ генерал! Командир танкового корпуса лейтенант Петров!

— Сколько служу, никогда не видел лейтенанта в должности командира корпуса!

— Все просто.