|
— А что это, по-вашему, должно означать? — сердито спросил мистер Бэкстер. — Орудия в устье Темзы. — Вы мешаете мне произносить текст, мистер Джонс. — Действуйте, — сказал Джонс. — Увертюра кончена. Атмосфера воссоздана. Лондон, 1940 год. Мистер Бэкстер кинул на него грустный, обиженный взгляд и снова объявил: — Драматический монолог «Патруль гражданской обороны», автор — боец гражданской обороны Икс. — И, прикрыв ладонью глаза, словно предохраняясь от осколков стекла, начал декламировать: Прожектора осветили Юстон, Сент-Панкрас И старую, любимую Тоттенхем-роуд тоже, И показалось одинокому бойцу, Что его тень на облако похожа. Орудия били в Гайд-парке, Когда взрыв первой бомбы раздался, И боец погрозил кулаком небу, Он над славой Гитлера насмехался. Лондон будет стоять, и собор святого Павла будет стоять, И за каждую смерть, за любую утрату Немцы будут проклятия посылать Своему фюреру бесноватому. Бомба попала в Мейплс, Гауар-стрит разбита в дым, Пиккадилли горит, но все прекрасно! Мы поджарим хлебный паек и гренки съедим, Потому что блицкриг на Пэлл-Мэлл не удался. Мистер Бэкстер засвистел в свой свисток, вытянулся по стойке смирно и произнес: — Прозвучал отбой! — И давно пора, — заметила миссис Смит. Мистер Фернандес взволнованно воскликнул: — Нет, нет. Ох, нет, сэр. За исключением миссис Смит, все остальные явно считали, что любое выступление теперь может только испортить дело. — Сейчас в самый раз выпить еще шампанского, — сказал Джонс. — Стюард! Оркестр, за исключением дирижера, который остался по просьбе Джонса, отправился к себе в камбуз. — Шампанским угощаю я, — заявил Джонс. — А вы заслужили свой бокал, как никто. Мистер Бэкстер вдруг сел рядом со мной и задрожал всем телом. Рука его нервно постукивала по столу. — Не обращайте на меня внимания, — сказал он, — со мной это всегда бывает. Сценическое волнение приходит потом. Как, по-вашему, меня хорошо принимали? — Очень. А где вы добыли стальной шлем? — Я всегда вожу его вместе с другими сувенирами в дорожном сундуке. Сам не знаю, почему не могу с ним расстаться. Наверно, и вы тоже... храните какие-то памятки. — Он был прав, и, хотя мои сувениры были куда портативнее стального шлема, они были так же бесполезны: фотографии, старая открытка, давняя квитанция на членский взнос в ночной клуб возле Риджент-стрит, разовый входной билет в казино Монте-Карло. У меня в бумажнике, наверно, нашлось бы с полдюжины таких сувениров. — А джинсы я одолжил у второго помощника, но, к сожалению, у них заграничный покрой. — Дайте я вам налью. У вас еще дрожат руки. — Вам в самом деле понравилось стихотворение? — Очень живо описано. — Тогда я открою вам то, что никому до сих пор не говорил. Я и есть тот самый боец противовоздушной обороны Икс. Я сам все это написал. После майского блица 1941 года. — А вы вообще-то писали стихи? — Никогда, сэр. Хотя нет, еще одно написал, о похоронах ребенка. — А теперь, господа, — провозгласил казначей, — взгляните на ваши программы, и вы увидите, что нас сейчас ожидает оригинальный номер, обещанный нам мистером Фернандесом. |
