|
Но только теперь старый ловец обнаружил своим зорким глазом их хитрого часто встречающегося врага, спрятавшегося под шпунтовым поясом обшивки. Прилипала была так сильна, объясняли ему греки, что оторвала кусок обшивки. Но это еще что: она была настолько сильна, что могла держать шлюп неподвижным, или почти неподвижным при свежем порывистом ветре! Но теперь ее поймали — конец ее проказам, твари этакой, и «Софи» помчится как лебедь. Насчет силы этой рыбы Стивен хотел было поспорить, воззвать к здравому смыслу, указать на размеры рыбки длиной всего девять дюймов, на незначительную величину ее плавников; но он был слишком мудр и слишком счастлив, чтобы уступить соблазну, и ревниво унес ведро к себе в каюту, чтобы без помех пообщаться с прилипалой.
Кроме того, в нем было слишком много от философа, чтобы испытывать раздражение, когда немного погодя, срывая верхушки волн, чуть позади левого траверза задул хороший бриз, и накренившаяся «Софи» (освобожденная от зловредной прилипалы) уверенно помчалась вперед со скоростью в семь узлов. Так продолжалось до заката, пока с топа мачты не закричали: — Земля! Земля справа по носу!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Этой землей был мыс Нао, южная граница района их крейсирования. Его темные очертания четко выделялись на фоне неба в западной части горизонта. — Превосходная работа, мистер Маршалл, — произнес Джек, спустившись с марса, где он разглядывал мыс в подзорную трубу. — Королевский астроном не сделал бы лучше. — Спасибо, сэр, спасибо, — ответил штурман, который действительно произвел целый ряд чрезвычайно точных наблюдений луны, а также обычных навигационных наблюдений с целью определить местоположение шлюпа. — Счастлив… ваше одобрение… — Не находя слов, он кончил тем, что выразил свои чувства, дергая головой и сжимая кулаки. Было любопытно наблюдать, как этого грубого человека — сурового, грозного мужчину — волнует чувство, которое требует тонкого и изящного выхода; и не один матрос обменялся понимающим взглядом с товарищем. Но Джек не обратил на это внимания — он всегда считал Маршалла добросовестным, старательным штурманом и его рвение приписывал натуре, морскому характеру. И в любом случае, его голова была занята идеей артиллерийских учений в темноте. Они находились на достаточном расстоянии от земли, чтобы не быть услышанными, — тем более ветер дул с траверза. Хотя артиллеристы «Софи» успели набить руку, он не оставлял их в покое, каждый день потихоньку приближая к идеалу. — Мистер Диллон, — сказал он, — я хотел бы, чтобы первая вахта посоревновалась в стрельбе со второй в темноте. Да, я знаю, — продолжал он, увидев неодобрение на вытянувшемся лице лейтенанта, — но если начать учения в светлое время и вести их дотемна, то даже самые неумелые расчеты не будут попадать под свои орудия и падать за борт. Поэтому, если вам будет угодно, мы приготовим пару бочек для учений в светлое время суток и ещё пару с фонарями или факелами, или чем-то в этом роде, для стрельбы ночью. С тех пор как Стивен впервые увидел учения с орудиями (как давно это было!), он старался избегать этого «представления»: ему не нравились грохот орудий, запах пороха, возможные травмы у матросов и неизбежное исчезновение птиц с неба. Поэтому он проводил время внизу, читая и вполуха прислушиваясь, не произошло ли чего — ведь так легко что-то может случиться с резко двигающимся по качающейся палубе орудием. Но в этот вечер он поднялся на палубу, не обращая внимания на грядущий грохот, собираясь отправиться на нос к вязовой помпе — к той самой помпе, чью голову преданные матросы снимали два раза в день для него, чтобы косо падающие солнечные лучи осветили подводную часть брига. Джек заметил: — А, вот вы где, доктор. |
