— Не посмел, — отозвался Том, опустив голову.

— Так не пойдет, сэр, — продолжал тиммерман. — Только не с этими тимберсами, не пойдет. Только не на этой палубе.

Джек почувствовал, как в нем закипает гнев. Он оказался в смешном положении: на переполненном баке с тиммерманом, ползающим около его ног и умоляющим его, показывая на швы. Так с капитаном не разговаривают. Но он не мог сопротивляться искренности Лэмба, особенно потому, что сам втайне соглашался с ним. Сила отдачи, вся эта масса, отскакивающая назад и с силой дёргающая брюк, была слишком велика, чересчур велика для «Софи». Кроме того, здесь действительно не хватало места для работы с двумя 12-фунтовками и их талями, занимающими столько пространства, которого и так мало. Джек был страшно разочарован: ведь 12-фунтовое ядро может попасть в цель с пятисот ярдов, осыпать её дождем смертоносных осколков, снести рей, нанести большой урон. Он стал взвешивать все за и против. А четырехфунтовая пушка с любого расстояния…

— А если бы вы выстрелили еще и из другой пушки, — с отчаянной храбростью продолжал Лэмб, по-прежнему стоявший на четвереньках, — то ваш гость промок бы до нитки, так как швы разошлись бы очень сильно.

Подойдя к своему начальнику, помощник тиммермана Уильям Дживонс прошептал ему так громко, что можно было услышать на топе мачты:

— В шахте фут воды.

Встав на ноги, тиммерман надел шляпу и, козырнув, доложил:

— В льяле фут воды, сэр.

— Очень хорошо, мистер Лэмб, — спокойно ответил Джек. — Мы ее снова откачаем. Мистер Дей, — обратился он к констапелю, который выполз на палубу для стрельбы из 12-фунтовок. (Он бы вылез и из могилы, будь он в ней.) — Мистер Дей, прошу вас, прочистите и принайтовьте орудия. Боцман, людей на кетенс-помпу.

С сожалением похлопав по теплому стволу двенадцатифунтовой пушки, капитан отправился на корму. Вода в льяле не слишком тревожила его: судно быстро неслось вперед, рассекая короткие волны, и набрало бы воды и так. Обри был раздосадован этими орудиями, очень сильно раздосадован, и посмотрел даже с ещё большей ненавистью на грота-рей.

— Вскоре придется убрать брамсели, мистер Диллон, — сказал Джек, поднимая курсовую доску. Он произнес эти слова скорее формальности ради, поскольку прекрасно понимал, где они находятся: руководствуясь чувством, которое развивается в настоящих моряках, он спиной ощущал присутствие темной массы земли за горизонтом, за его правой лопаткой. Они неуклонно шли бейдевинд, и колышки показывали почти равное расстояния между сменой галсов: ост-норд-ост, а затем вест-норд-вест. Галс они меняли пять раз, поворачивая оверштаг («Софи» поворачивала оверштаг не так быстро, как этого ему хотелось), и разочек повернули через фордевинд. Развивали скорость семь узлов. Такого рода расчеты он легко проводил в уме, и как только ему понадобился ответ, он был готов: «Держать этот курс полчаса, а потом лечь на курс в двух румбах от фордевинда. Так мы окажемся дома».

— Теперь неплохо бы убавить парусов, — заметил Джек. — Мы будем держать наш курс в течение получаса. — С этими словами он спустился вниз, рассчитывая сделать что-нибудь с этой огромной кипой бумаг, требовавших его внимания. Помимо складских ведомостей и расписок следовало заняться судовым журналом, который мог рассказать ему что-нибудь о прежней истории судна, а также судовой ролью, которая рассказала бы что-нибудь об экипаже. Он перелистывал страницы:

«Воскресенье, 22 сентября 1799 г. Ветры от NW, W, S. Курс N 40°W, расстояние 49 миль, широта 37°59 'N, долгота 9°38' W.