Джон захлопнул дверь и быстро пошел дальше по коридору. В голове его настойчиво вертелась одна мысль: надо найти и убить человека, выстроившего себе это. Хотя нет, не человека. Тот, кто истязает людей для собственного удовольствия, не может называться словом «человек». Чудовище — вот достойное определение этому существу.

В тот раз они упустили Александро Родригеса. Единственный случай, когда отряд Метрикса не справился с возложенной на него задачей.

И вот теперь этот человек, склонившись к лицу Джона, задал вопрос:

— Вы помните меня, полковник?

— Да, помню, — выдохнул тот. — Помню, мразь. Особенно помню тех людей, которых ты пытал и убил.

По мере того как из него выходили эти щедро разбавленные яростью слова, Джон все больше и больше обретал контроль над собственным сознанием. Он уже достаточно четко различал стоящих вокруг него людей, да и язык не казался таким непослушным, как пять минут назад. Закипающая в груди злость помогала ему удерживаться на поверхности реальности, подобно спасательному кругу, удерживающему утопающего на воде.

Если бы взгляд мог убить, Родригес давно бы валялся мертвым у стола, но, к сожалению, чудес не бывает…

Он наклонился еще ниже и ласково зашептал Джону на ухо:

— Полковник Метрикс, вы не понимаете мою страну. Для вас, американцев, жизнь устроена по-другому. — Родригес выпрямился и довольно заложил руки за спину, давая возможность присутствующим еще раз разглядеть новенький, с иголочки, бежевый генеральский мундир. — Моей стране нужен президент, знающий, что такое порядок, — продолжил он уже нормальным голосом, правда, чуть громче, чем требовалось. — Порядок! Дисциплина!!! Для моей страны «президент» и «дисциплина» должны стать синонимами.

— Ну и зачем ты все это мне говоришь?

Метрикс оценивал свои возможности. Наверняка, ему удалось бы освободиться. Перебить охрану Родригеса и придушить этого «полоумного фюрера» не составило бы проблемы. С Беннетом пришлось бы повозиться, но это тоже не смертельно. Но Дженни. Где она? И что с ней? Возможно, одно его неверное движение, и ее убьют. Нет, он не может так рисковать.

— Вам придется вернуться в Альверде, полковник Метрикс. Вернуться для того, чтобы убить президента Веласкеса. — Лицо Родригеса стало нездорового свекольного оттенка. — Этого ублюдка!

— Пусть лучше это сделает Беннет! — спокойно возразил Джон. — Ему нравятся такие задания. Верно, Беннет? Тебе ведь нравится убивать?

Беннет, стоящий тут же с кинжалом «коммандо» в руке и поглаживающий острием густые усы, ухмыльнулся по-кошачьи, пожал плечами и констатировал:

— Я — твой ученик, Джон. А ты — мой учитель.

Джон ожидал, что спокойный тон еще больше раззадорит генерала и, возможно, воспользовавшись суматохой, ему удастся что-нибудь предпринять, но Родригес вдруг замер, выдохнул и… рассмеялся.

— Нет. Беннету не удастся даже близко подойти к президенту. Вам прекрасно известно, что Веласкес доверяет полковнику Метриксу. Все-таки он сделал вас героем революции. Так что хочется вам этого или нет, а придется поработать на нас. Вы полетите в Альверде, войдете в контакт с президентом и убьете его. — Родригес замолчал, ожидая реакции на свое предложение, а потом, поскольку ее не последовало, продолжил: — Нам пришлось очень постараться, чтобы найти вас, полковник. Мы потратили большие, — нет, огромные, — деньги, чтобы найти ваших людей. Пришлось даже инсценировать убийство Беннета. Но результат оправдал затраты. Керби попался на крючок и кинулся к вам сломя голову.