Когда мы отъехали и я убедился, что лошади перешли на бодрую трусцу, которую могли поддерживать довольно долго, Ирина спросила:

— А что ты ему говорил? Чего он смеялся?

— Да чушь всякую, в таких случаях нужно врать и врать красиво, иначе не поверят. Сказал ему, что ты моя тетя, вот он и посмеялся. Да еще купчая на печи подтолкнула его мне поверить.

— И он поверил?

— Поверил, любой мужчина хочется остаться настоящим мужчиной в пожилом возрасте, так что верят, еще как верят, — буркнул я себе под нос и усмехнулся.

Проехали мы, болтая, километра четыре, только-только город скрылся вдали, как я свернул на малоезженую дорогу, можно сказать след, и направил повозку к реке. Тут еще около километра проехать нужно было.

— А куда мы едем? — с любопытством спросила Ира.

— Тут речка недалеко, та самая, где ты купаешься, мы просто поднялись выше по течению, там разобьем лагерь. Вечером я уйду, и до утра меня не будет, но надеюсь вернуться с твоей матерью. Не забоишься одна?

— Нет, — так яростно замотала та головой, отчего обе косички ударили по лицу. — Я маму дождусь.

— Утром встретишь, а ночью спи. Смелый с тобой останется, он проследит, чтобы к тебе никто не подошел, хорошо?

— Ладно, — улыбнулась та и взяла на руки щенка.

Пришлось проехать вдоль реки еще около полутора километров, пока нам не встретилось подходящее, по-моему мнению, место для лагеря.

Пока Ира лазила в кустах, переодеваясь в чистое платье — это она решила выстирать, я ей брусок мыла дал, купил полкоробки из-под прилавка у одной торговки, — сам начал расседлывать лошадей, купать их и стреноживать рядом с лагерем на лугу. Сначала Смелый зашел в воду по пузо и лакал воду, а потом бегал за мной хвостиком, пока я заканчивал организовывать лагерь. На все это у меня ушло около сорока минут, больше всего времени я потратил на лошадей, их действительно пора было серьезно искупать, отмыть и обиходить. Ужин я готовить не стал, закупленных пирожков, двух кусков пирога и кувшина со свежим молоком должно было хватить. Все это я на рынке купил. Еще в узелке было несколько луковиц, пяток вареных яиц и даже соленые огурцы прошлогодней засолки. Свежих помидоров и огурцов не было, не застал, поздно приехал.

После всех приготовлений я оставил Иру одну, проинструктировав ее на случай, если придут чужие дяди и попробуют обокрасть меня.

— Проследишь, где они остановятся, и вернешься сюда. Тут место нашей встречи. И все расскажешь, так что с ворами я сам побеседую. Покажешь, где они живут или где на ночевку встали. Сама не лезь и спрячься. Ясно?

— Ага, — кивнула та, баюкая на руках Смелого.

— Ну все, я побежал. Счастливо.

— Удачи, — расслышал я, быстрой трусцой удаляясь из лагеря в сторону Луцка. У меня там еще много дел на этот день, да и на ночь тоже. Мешок за спиной подрагивал в такт бегу, но он был не особо тяжел — так, несколько предметов и рулон белого полотна четыре метра длиной.

В город я вернулся без особых проблем, правда, чтобы особо не привлекать внимания, еще у повозки поменял рубаху и кепку на запасные, а то в этой одежде уже примелькался. Посты были только с трех сторон, а я огородами-огородами и на одну из окраинных улочек, после чего неспешно направился в центр. Так же незаметно проникнув на территорию бывшего областного отдела НКВД, проверился и замер у провала в подвал. Там были свежие следы. Включив фонарик, осветил часть подвала и, тронув веревку, что уходила вниз, хмыкнул.

Веревка была, но судя по следам в пыли, внизу уже никого не было, все выбрались. Примерившись, я спрыгнул на гору кирпичей и, скользя по ним, оказался внизу.