— Или ты теперь считаешь, что я не заботился о тебе и был безответственным?

— Это было совсем другое, — ответила она тихо н без особой убежденности.

— Он готов начать свой собственный путь, поднимаясь к высотам власти и ответственности.

— Другое, — прошептала она снова, качая хорошенькой головкой и сглатывая застрявший в горле комок.

— Почему же, девочка?

— Я отправлялась в дома знати, а его ты посылаешь в море искать сокровища лича.

Периколо перевел взгляд на морскую карту, разложенную перед ним, на точку, где его указующий перст оставил отметину на пергаменте, — точку, в которой, он верил, лежал «Бриллиант Тепурла». Он долго молчал, но потом посмотрел на Доннолу и кивнул.

— Чем больше риск, тем больше награда. — Судя по его улыбке, он оставался непреклонен.

— Риск для Паука, награда для Периколо? — саркастически бросила девушка.

Дедушка прищурился. Доннола затаила дыхание: она не привыкла видеть адресованную ей угрозу на этом лице.

— В случае успеха вся слава — Пауку, — ровно произнес он. — Вся слава и все добытые сокровища. На что они мне, в самом деле? Нет, это приключение, это покорение вершины, и я буду возглавлять его, и всякий раз, как на берегах Моря Падающих Звезд станут произносить имя, следом будут добавлять, что это я, Периколо Тополино, поднял сокровища с затонувшего корабля лича! И о Пауке будут говорить так же. Разве ты не понимаешь, девочка? — В его вопросе звучал гнев. — Я предлагаю Пауку шанс на бессмертие, шанс сделать себе имя, которое столетиями будет греметь по всему Агларонду!

— А если он погибнет?

— Мы оплачем его и найдем другого, который, возможно, справится с задачей, — без колебаний ответил Дедушка. Он тихонько рассмеялся и тряхнул головой, сурово глядя на Доннолу. — Я не стану жить в крепости за высокой стеной, и ты тоже. Отвлекись от своих личных чувств к Пауку. Разве осторожность - то, чего ты в самом деле хочешь, любимая моя внучка? Значит, я ничему не научил тебя?

Доннола с трудом сглотнула.

— Что ты испытываешь, забираясь незваной гостьей в окно к богатому дуралею? — спросил он. — Что чувствует Доннола, обнаружив ассасина, затаившегося среди теней, или когда в грудь ей нацелен острый клинок?

Юная женщина смотрела на него не моргая.

— Что ты живешь, — ответил за нее Периколо. — Ты чувствуешь себя живой. Именно этому я учил тебя, и именно так ты жила. И я жил именно так! Разве есть какой-нибудь иной путь?

Пристыженная, Доннола опустила взгляд. Ей вспомнились ее авантюры за последние десять лет — сколько раз она стояла на краю гибели? А Периколо за эти же десять лет ходил по этой тонкой, как лезвие ножа, грани куда чаще, чем она. И судя по тому, что ей доводилось слышать о дедушке, нет, о Дедушке, последние десять лет стали самым спокойным периодом в его богатой на приключения жизни.

— Сомневаешься ли ты в моей любви к тебе? — спросил Периколо.

— Никогда, — без малейшего колебания выпалила Доннола и посмотрела прямо в глаза Периколо.

— Если бы я смог предложить эти погружения тебе, ты согласилась бы?

Молодая женщина облизнула губы. Она не ответила, но и она сама, и Дедушка, и тихонько посмеивающийся Ловкие Пальцы, разумеется, знали ответ.

— Поэтому не сомневайся в моей любви к Пауку, — попросил Периколо. — Я предлагаю ему грандиознейшее из приключений — «Бриллиант Тепурла»!

— Проклятый корабль могущественного немертвого.

— Затонувший корабль с огромными сокровищами, — поправил Периколо. — И я знаю, где он, и Паук, с помощью Ловких Пальцев, может туда добраться. Ах, как я завидую этому юнцу!

Доннола начала было отвечать, но сразу умолкла.