— Ты находишь мое разочарование смешным? — поинтересовалась леди Авельер.

— Нет, госпожа, нет! — выпалила Кэтти-бри — разумеется, искренне. — Но только... вы такая красивая и такая грациозная. Вы плывете по бальным залам так же легко, как тени танцующих, и все головы поворачиваются вам вслед. Все женщины завидуют вам, и все мужчины хотят обладать вами.

Она сразу поняла, что своей лестью растопила всякий гнев, и хотя и использовала эти приятные слова, чтобы скрыть за ними свои воспоминания, но при этом не лгала.

— Но я совсем не похожа на лебедя, — продолжай она. — И быть может, мой выбор магии больше подходит именно мне — такой, какая я есть. Ваши внешность и изящество способствуют успешности тех заклинаний, про которые вы говорили, потому что мало кто в силах устоять перед вашими чарами даже и без всякой магии. Но, боюсь, мои... — Она умолкла и развела руками, словно предоставляя своей внешности говорить самой за себя. — Мои грация и обаяние будут лишь помехой для подобной приверженности магии принуждения.

Леди Авельер, подбоченившись, оглядела Кэтти-бри с головы до пят.

— Ну, ты немножко неуклюжа, и фигура у тебя мальчишеская, но ты еще только становишься женщиной. — Она взялась за рубашку Кэтти-бри и слегка присборила ее. — На самом деле я уверена, что, вступив в пору зрелой женственности, ты красиво округлишься. И ты вовсе не уродлива, хотя капельку, хм, рыжевата. И все же ты совершенно не похожа на тех страшилищ, что так часто встречаются среди твоих сородичей, — никто даже не заподозрит, что ты из бединов.

Кэтти-бри могла лишь улыбнуться в ответ на это предвзятое утверждение, поскольку, на ее взгляд Кавита была одной из красивейших женщин, каких она когда-либо видела в обеих своих жизнях: с гладкой коричневой кожей, невероятно густыми, длинными, блестящими волосами цвета воронова крыла и темными глазами, способными смутить любую душу своей бездонной глубиной.

— Благодарю вас, милостивая госпожа, — выговорила она и присела в вежливом реверансе.

— Ступай и поработай над более утонченный репертуаром, — велела леди Авельер. — Ни у кого из нашего ордена на протяжении уже многих лет не возникало необходимости в огненном шаре. Исходя из того, какое впечатляющее огнеопасное представление мне довелось увидеть, осмелюсь предположить, что ты уже достаточно преуспела в этой области на тот маловероятный случай, если подобная надобность у тебя вдруг возникнет.

— Да, госпожа. — Кэтти-бри собралась поклониться, но спохватилась и снова сделала реверанс, а затем побежала прочь, довольная, что инцидент исчерпан.

Однако она понимала, что это не последний ее неприятный разговор с леди Авельер, и от мысли о том, через что ей, возможно, придется пройти несколько лет спустя, когда придет время покинуть Анклав Теней и Ковен, у нее по спине пробежал холодок.

Бренор с трудом поднял тяжелые веки и увидел размытые серые тени там, где до этого была лишь» нота. Постепенно, болезненно — из воздуха начали формироваться какие-то очертания, фигуры, подсвеченные неярким огнем очага, и два лица с широко открытыми глазами, низко склонившиеся над ним и напряженно всматривавшиеся в него.

Бренор разглядел старшего дворфа-мужчину и более молодую женщину в жреческих одеяниях, Имена «Парсон» и «Мандарина» вертелись в мозгу, не даваясь ему. Двое продолжали разглядывать его, и на их лицах удаление сменялось озабоченностью, а та, в конце концов, — облегчением и радостью.

— Хвала Морадину! — сказала женщина, наклонилась еще ниже и поцеловала юного Реджинальда Круглого Щита в щеку. — Я уж думала, мы тебя потеряем.

Другой дворф, соглашаясь, кивнул.