Меченый исхитрился с помощью встречного ветра плотно приклеить плащ к стеклу. Все – перед нами опустился занавес. Черный занавес с солнечной кромкой. Но бешеный шофер не сдался. Смертельный трюк: отклонив корпус по горизонтали, почти лежа на моих коленях, а руки оставив на руле, выше головы, он глядел на дорогу через эту микроскопическую полоску света под занавесом. Утих ветер – плащ отлип и снова затрепыхался. Водитель распрямился.

– Я тя уделаю, мразь! – проскрежетал он сквозь зубы.

По привычке прочистив горло, он метко харкнул в щель между стеклом и дверцей. Вот этого делать не стоило. Эта мелочь оказалась роковой. Глаза Меченого блеснули.

Дорога в этой части пути проходила меж каменных стен высотой с многоэтажный дом. Плащ внезапно исчез. В кабине физически ощущались флюиды страха. Временами стены расступались и были видны желтые поля кукурузы и хилой пшеницы или крутые склоны, на которых каким-то чудом удерживались террасы рисовых плантаций. Наконец мы добрались до верхушки третьей Головы Дракона. Снова мрачная гигантская глыба, ощетинившаяся кустарником и голыми скалами. Желтый шнурок Мэйгу извивается на дне пропасти, далекий шум потока вплетается в ритм «Болеро».

Пошел серпантин вниз с третьей Головы. И вдруг какая-то тень сиганула мимо дверцы, удар, и в пятисантиметровую щель просунулись и уцепились за стекло пальцы двух рук. Сначала мы видели только эти скрюченные, как орлиные когти, заскорузлые, бурые пальцы. Стекло едва не выламывалось под их напором. Потом в воздухе возникла, лишенная всякой точки опоры, человеческая фигура и показался неистребимый Меченый! Тут-то я и вспомнил, что рассказывали в поезде о фантастических налетах лоло на вагоны.

Все произошло мгновенно, с ошеломляющей быстротой и натиском, не помню даже, произносили ли водитель и лоло хоть какие-то слова. Водитель попытался разжать орлиные когти, сначала отдирал их, потом лупил по ним кулаком, так сильно, что дрожала вся кабина. Меченому это было нипочем. Он хотел просунуть в кабину всю руку и дотянуться до ручки дверцы. Но щель была слишком узкая, и пальцы застряли в ней. Водитель отпустил руль и снова стал отцеплять их. Во время этой борьбы «Синяя стрела» беспорядочно виляла по дороге. Водитель выправил ее. Вдруг он заметил впереди, на повороте, торчащий гребень в каменной стене. Он прибавил газ и направил фургон прямо на скалу, с тем расчетом, что увернется в последнюю минуту, а противник разобьется насмерть о гребень. Форменный псих! За несколько метров до скалы Меченый отпустил дверцу, взмыл в воздух и целым и невредимым приземлился на ближайший уступ, а на гребень налетела не вписавшаяся в вираж «Синяя стрела». С грохотом разлетелось вдребезги лобовое стекло. Я еле успел обхватить Тропинку и пригнуть ей голову, чтобы уберечь от удара. Самого меня шарахнуло в грудь, висок и колени, но сознания я не потерял. На нас посыпался дождь осколков. Водитель окончательно потерял управление, фургон отбросило от скалы, швырнуло на дерево справа от дороги, а потом на противоположную скалу. Еще один удар, уже не такой страшный. Налево юзом к скале, стоп! Еще несколько метров – и мы бы рухнули в пропасть. К счастью, машина не опрокинулась. Она стояла и дымилась.

Я не мог шевельнуться, не чувствовал своего тела, но мозг работал. Смерть пощадила меня.

Страшно болела голова. Может, я получил тяжелую травму? И стану умственно неполноценным? Многие после аварии остаются слабоумными. Надо срочно проверить. Сейчас же. Спроси-ка у себя что-нибудь. Год рождения Фрейда? Вопрос поставил меня в тупик. Я не мог ответить. Ужас! Вдруг четыре цифры сами собой выскочили в памяти:

– 1856!

Тоном строгого учителя я продолжил экзамен:

– Год смерти Фрейда?

– 1939.