Ожидание затягивалось, и Дежкина то и дело нервно поглядывала на часы.

«Она приедет, — убеждала себя Клавдия, чувствуя, что с каждой минутой уверенность эта ослабевает, — она должна приехать… у нее нет выхода…»

Однако площадь по-прежнему была пуста.

Немногим более часа назад Дежкина отправилась к Лизе Кройторовой в Институт химии.

Лиза, долговязая и длинноносая, была девицей сорока с лишним лет, которую Клавдия некогда избавила от домогательств ухажера-шантажиста.

Ухажер был профессиональным альфонсом. Безошибочным чутьем угадав в перезрелой и некрасивой Лизе тоскующую по мужской ласке душу, он умудрился за какие-то пару месяцев высосать из нее все сбережения и едва не лишил небольшой квартирки на Чистых прудах.

К счастью, Клавдия вовремя вмешалась, и Кройторова осталась при своем скромном, хотя и подчистую разоренном жилище, а вот ухажер — с носом.

Какое-то время, донельзя раздосадованный, что верная добыча ускользнула из рук, он даже пытался угрожать Дежкиной, караулил у подъезда, однако как-то раз напоролся на Федора Ивановича и с той поры исчез.

Федор Иванович с удовольствием сообщил жене, что альфонс отведал его коронный удар правой.

Лиза трудилась в институтской лаборатории. Ее ежедневные обязанности заключались в бесконечном промывании больших и малых пробирок, колбочек, мензурок и содержании в сохранности значительного арсенала всевозможных растворов, порошков и газообразных веществ.

Клавдия нашла Кройторову в крошечной подсобке. Не сняв с рук толстых резиновых перчаток, она сосредоточенно накладывала на губы слой коричневой помады и любовалась эффектом в разбитом настенном зеркальце.

— Лизонька, — торопливо произнесла Дежкина, — как хорошо, что я тебя застала. Пробегала мимо, надо срочно позвонить, и, как назло, ни одного действующего таксофона во всей округе.

— О чем речь, Клавдия Васильевна! — обрадовалась, что может ей помочь, Кройторова. — Нам вчера новый аппарат поставили, очень хорошо слышно. Я как раз вам хотела позвонить, узнать, как дела.

— «Хорошо идут дела, голова еще цела!» — процитировала Клавдия строку из полузабытого детского стихотворения. — Рада тебя видеть.

— А уж я-то! — отозвалась Лиза. — Хорошо выглядите. А я?

— У тебя новая помада, — отвечала Дежкина. — Ты решила сменить стиль?

— Замуж выхожу, — гордо сообщила лаборантка.

— Неужели?

— За профессора. Он мне уже предложение сделал.

— Поздравляю.

— Только он лысый и у него трое детей. Это ничего? — в последних словах Кройторовой сквозило волнение.

— Главное, чтоб любили друг друга…

— Я тоже так думаю, — со вздохом облегчения произнесла Лиза. — Мужчину надо ценить не за внешность, а за ум. А он у меня, знаете, какой умный — аж страшно. Я ему про этого… рассказала.

— Зачем? — удивилась Клавдия.

— Проверить, по-настоящему ли он меня любит или же просто так.

— Проверила?

— Ага. По-настоящему. Он меня простил.

— Ясно, — сказала Дежкина. — Где телефон?

— Что это с вами, Клавдия Васильевна? — воскликнула Лиза. — Вот же он, перед вами.

Телефонный аппарат и вправду стоял на самом видном месте, на столе, в окружении пузатых сосудов с маслянисто поблескивающей жидкостью.

Клавдия заглянула в записную книжку и набрала номер.

— Алле? — лениво ответил женский голос.