Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

— Вы свободны, — сказал Меньшиков, не глядя на нее.

Клавдия направилась к двери. Ее остановил возглас:

— Кстати!..

Она была вынуждена обернуться.

— Кстати, — прокурор с прищуром глядел на нее, — ты записочку получила? Сходи обязательно, не забудь. Я так понимаю, там от тебя кое-что требуется.

После этой загадочной фразы начальника (объяснения так и не последовало) Клавдия покинула кабинет.

Люся увидела ее растревоженное лицо и сочувственно, но в то же время и свысока произнесла:

— А я что говорила? Он сегодня как с цепи сорвался. — И, ткнув пальцем в селекторную кнопку, елейным голоском произнесла: — Анатолий Иванович, Епишин на проводе… соединяю.

Пятница. 14.17–14.31

Чубаристова на месте уже не было.

Клавдия не смогла сдержать разочарованного вздоха. Виктор сейчас был единственный, кто сумел бы хоть как-то разобраться в происходящем.

Вот уж вправду люди говорят: уж коль день с утра не задался, хорошего и к вечеру не жди.

Не то чтобы Клавдию очень расстроил учиненный начальством нагоняй, скорее, озадачил. И даже не сам нагоняй — от Меньшикова ведь можно ожидать чего угодно, — сколько последняя, в спину брошенная фраза.

Как это понимать? Какое отношение имеет горпрокурор к загадочной записке про неведомый ключ?

Дежкина опустила кипятильник в банку с водой и, воткнув штепсель в розетку, принялась рыться в столе. Куда же он запропастился, этот клочок бумаги?

Ах, вот он наконец!

Клавдия внимательно перечла карандашные строки.

Что за напасть?

«Верните ключ, и вас оставят в покое. 17.45, на углу возле булочной, Смоленский переулок».

Н-да, в детективной литературе, которой, по утверждению вездесущей Люси, балуется Меньшиков, это называлось бы задачкой со сплошными неизвестными.

Во-первых, что значит «оставят в покое»? Уж не имеется ли в виду дело насчет пропаганды порнографии на телевидении? Может, объявилось неведомое порнолобби, жаждущее отвоевать себе место под солнцем? Нет, уж это-то полный бред.

Во-вторых, с какой стати ей угрожают? Проработав в прокуратуре… ну, скажем, так, определенное количество лет, Дежкина привыкла, что грозить может начальство (поведение Меньшикова тому подтверждение), горком, ЦК… — но вот чтобы так внаглую грозились преступники? Что-то ей такое не припоминается.

В-третьих. Никакого ключа Клавдии за последнее время не попадалось (исключая, разумеется, ключи от кабинета и от дома. Но ведь глупо предположить, что они кому-то понадобились). Это весьма серьезная проблема — вернуть то, чего у тебя никогда не было.

Единственное сколько-нибудь приемлемое объяснение происходящему Клавдия находила в простом выводе: неизвестный автор записки ошибся адресом. Ее, Дежкину К. В., кто-то принимает за другое лицо, завладевшее некой тайной. Тогда все становится на свои места: и утренний обыск, естественно, не давший никаких результатов, и записка с угрозами непонятного содержания, и напоминание Меньшикова… Хотя нет, стоп!

Кто-кто, а горпрокурор никак не мог ошибиться в том, что Клавдия — это Клавдия, а не кто-то другой. Что же он имел в виду, говоря: «Сходи обязательно, от тебя кое-что требуется…»

Существует единственный способ разобраться в этой истории, решила Клавдия. Придется пойти по указанному адресу и получить все ответы из первых рук.