|
Конечно, в том случае, если автор записки не был полным тезкой того самого Клокова, при упоминании имени которого все преступные авторитеты столицы (и не только столицы) уважительно кивали головами и опускали глаза. Допустим, это не двойник. Тогда зачем Дум-дум вышел на Чубаристова? Почему именно на него? Чего он хочет? Ведь Виктор Сергеевич не знал Клокова лично, никогда не встречался с ним, никогда не вел дел, в которых был замешан Клоков. Странно. И эта странность чем-то пугала и злила Чубаристова. Кроме всего прочего, письменная просьба о встрече была похожа на приказ, а Виктор не терпел, когда ему приказывают — даже его начальники не позволяли себе говорить с ним в повелительном тоне. Неужели он потерял контроль над ситуацией и на какое-то время стал марионеткой в чьих-то руках? И все же интуиция подсказывала ему, что встречу с Клоковым откладывать нельзя.
Пятница. 16.48–17.56
До назначенного часа оставалась уйма времени. От нечего делать Клавдия заглянула в ближайший гастроном и пошла по отделам, внимательно разглядывая выставленные в витринах продукты, а также узорно оформленные ценники с многозначными цифрами. С некоторых пор, сделала она как-то вывод из своих наблюдений, такие магазинные экскурсии стали для населения чем-то вроде национального вида спорта. Студенты и пенсионеры, домохозяйки и профессора… — словом, все, кто когда-то считался средним классом, а теперь, в новые времена, едва сводил концы с концами, — бродили по просторным помещениям супермаркетов и кто с раздражением, а кто с благоговейным восхищением вприглядку приобщались к реалиям «капиталистического рая». Клавдия не ощущала ни раздражения, ни восторга. Ей просто было любопытно, за сколько минут она смогла бы здесь потратить свою зарплату. Полтора килограмма слабосоленой семги, вот этот пышный торт с экзотическими фруктами… и, пожалуй, еще останется кое-что от зарплаты, чтобы добраться на троллейбусе домой. Клавдия продвигалась по торговому залу, беспечно помахивая своей сумкой, заполненной документами. Продавщицы провожали ее равнодушными взглядами. Дежкина не видела, что за ней на почтительном расстоянии следует ничем не примечательный субъект в сером пальто. Даже если бы она и увидала его, то, конечно, не обратила бы никакого внимания. Ей просто в голову бы не пришло, что она является объектом самой настоящей слежки. Как в кино. Когда она вышла из широких стеклянных дверей гастронома, субъект в сером пальто остановился у витрины и долго провожал ее взглядом. Затем он вынул из кармана радиотелефон и что-то сказал в трубку. Оказавшаяся поблизости старушка, совершавшая, как и Клавдия, осмотр сверкающих витрин, услыхала непонятную фразу: «Объект движется в намеченном направлении». Старушка удивленно оглянулась, а затем скоренько засеменила прочь: мало ли чего можно ожидать от этих непонятных «новых русских»… Булочная в Смоленском переулке была одна-единственная — это Клавдия знала. Потому в странной записке и не был указан точный адрес. Клавдия посмотрела на часы и убедилась, что явилась за пятнадцать минут до указанного времени. Припомнив подобные сцены из шпионских фильмов, она не стала спешить к входному крыльцу, находившемуся на углу здания, а прогулочным шагом прошлась туда-сюда по противоположной стороне улицы. Попутно она оглядывалась по сторонам, пытаясь угадать, кто и откуда явится на назначенную встречу. По тротуару спешили прохожие. Никто не замечал ее, тем более не буравил внимательным взглядом. Поглядев на часы — пора, — Дежкина направилась к булочной. Там у крыльца стояла дряхлая старушка. Выходящие из дверей покупатели одаривали ее кто сотенной бумажкой, кто тысячной. |
