У прилавка — обычная толчея. Очередь была не маленькая, но продвигалась быстро.

Высокая продавщица с пережженными перекисью волосами лихо управлялась с кассовым аппаратом, а ее помощница выкладывала перед покупателями пухлые булки и батоны.

Все это являло разительный контраст с неспешно-величавым ритмом жизни супермаркета, и Клавдия отметила про себя: Москва — город контрастов.

Ровно без пятнадцати шесть она вышла на крыльцо булочной и огляделась.

Никого.

Она даже решила, что действительно произошла какая-то ошибка, записка попала не по адресу либо на самом деле была чьим-то глупым розыгрышем, как внезапно почувствовала, что кто-то осторожно трогает ее за рукав.

Это была сморщенная старушка.

— Тебя, милая, как звать? — проворковала она.

— Вам что, бабушка? — не сразу поняла ее Дежкина. — На хлеб не хватает? Сколько? Я добавлю.

Старушка хитро сощурила глаз.

— Клавой, небось, зовут, — сама ответила она на свой вопрос.

Клавдия удивленно воззрилась на нее, а затем против воли улыбнулась. Вот тебе и загадочная личность с письменными угрозами.

— Клавой, бабушка, — подтвердила она. — А как вы догадались?

— Э, милая, какая ты скорая. Много будешь знать, враз такой, как я, станешь. — Она внимательно огляделась по сторонам, будто проверила, не притащила ли за собой Клавдия «хвост». — Пришла, значит. А то я уж думала: не придешь.

— Как не прийти, когда в эту историю даже мое начальство вмешалось… — вырвалось у Клавдии. — Так что, бабушка, может, вы мне объясните, что все это значит?

Старушка ничего не ответила и поманила за собой. Она свернула за угол и с неожиданной для своих лет прытью направилась к глухой подворотне в конце тупика.

Дежкиной ничего не оставалось, как следовать за нею.

Миновав подворотню, они оказались в пустом дворе-колодце. Старушка уверенно скользнула в подъезд дома. Она не стала подниматься по крутой и темной лестнице, а завернула в какой-то закуток и отворила неприметную дверцу черного хода.

— Куда вы меня ведете, бабушка? — начала было Клавдия, но старушка обернулась и приложила сухонький палец к губам.

«Цирк!» — подумала Дежки на.

Она всегда учила своих детей уважать старость и поэтому покорно следовала за странной своей провожатой, удивляясь при этом, зачем она это делает.

Можно представить, как хохотал бы Чубаристов, узнай он, что Дежкина потратила уйму времени на путешествие с полоумной бабулькой по московским трущобам.

Клавдия уже перестала следить за маршрутом движения. Да если бы и следила, все равно бы запуталась в этих переходах, подворотнях, сквозных каменных дворах, схожих меж собою как две капли воды, каких-то мрачноватых задворках и мусорных свалках с фонтанирующими из-под ног бродячими кошками.

Интересно знать, с какой стати Меньшиков благословил ее на это нелепое путешествие?

— Ну, милая, вот мы и пришли, — наконец объявила старушка, подведя Дежкину к оббитой металлом двери в каменной стене.

— Н-да, бабушка… Спасибо, что не заставили лезть через забор, — не удержалась от реплики Клавдия. — Может, хотя бы теперь вы мне объясните, что все это значит?

Старушка улыбнулась, обнажив рядок мелких пожелтевших зубов и, подняв с земли сучковатую палку, что есть мочи ударила ею по железной двери.