— Похоже, да, — задумчиво проговорила Клавдия. — Сама-то я упустила из виду, но, может, дочь проверила… это она плащ относила.

— Не расстраивайтесь, — у Вени было явно хорошее настроение, — что-то теряешь, а что-то находишь.

Клавдия не стала ему возражать и повернулась к снимкам.

— Интересный ракурс, — оценила она.

Веня гордо выпятил грудь.

На фотографии была изображена огромная лужа с торчащими из воды сучковатыми палками; по поверхности шла легкая рябь.

— Это мы выезжали на место обнаружения утопленника, — пояснил Веня. — Пока его на носилки укладывали, я щелкнул пару снимков для себя. А вот это… узнаете?

Смешная шляпка с петушиным пером… маленькие глазки… что-то очень знакомое.

— Постой-постой, — сморщила лоб Клавдия, — я ее где-то видела, это точно.

— «Купите Ильича, не пожалеете!» — передразнил фотограф голос тетки в фиолетовой шляпке.

— Ах, да, конечно, — засмеялась Дежкина, — та самая пожилая мадам, которая пыталась мне всучить значок на демонстрации. Ловко ты ее…

Вене удалось поймать выражение лица, азартное и умоляющее одновременно. В этом портрете проступило нечто типическое, характерное уже не только для данного лица, а для целого социального слоя.

— Молодец, — одобрила Клавдия. — Эту фотографию ты смело можешь послать на какой-нибудь конкурс.

— Вы думаете? — с надеждой встрепенулся Веня.

— Убеждена. Слушай-ка, а это кто?

— Понятия не имею, — пожал плечами Веня. — Какой-то тип из толпы.

Фотография изображала группу людей, некую синусоиду состояний. Были тут парни, небрежно хлещущие пиво из бутылок, и женщины с устремленными вверх взглядами, и спорящие меж собою старики, и зевающий подросток, прислонившийся к древку поникшего транспаранта. И еще было на этом снимке некое движение из глубины кадра, которое создавалось за счет фигуры спешащего к первому плану мужчины и нескольких фигур за его спиной.

Эта компания и привлекла внимание Клавдии.

Было от чего! На фотографии Вени запечатлелся, во-первых, тот самый человек, который налетел на Дежкину в момент стычки старикана с оператором Подколзиным, а во-вторых, люди, которые его преследовали.

О том, что преследователи существовали, можно было догадаться по повадке кавказца, резко взглянувшего на ходу куда-то назад. Клавдия отчетливо видела выражение испуга на его лице на пленке Подколзина.

Она могла теперь поздравить себя с кое-какими выводами.

Фотография Вени не только подтверждала правильность догадки, но и давала возможность рассмотреть физиономии преследователей.

Лица были простые, ничем не примечательные, «русопятые», как сказал бы Чубаристов.

Их отделяло от толпы и объединяло общее выражение решимости и сосредоточенности в заострившихся чертах.

Дежкина поежилась.

— Нравится? — вновь зарделся фотограф, приняв реакцию Клавдии за восхищение его искусством.

Дежкина кивнула.

— Послушай, ты не мог бы презентовать мне эту фотографию? — спросила она.

— Что за вопрос!

— Спасибо. Это очень ценный подарок.

— Шутите! — расплылся в улыбке Веня.

— Ничуть, Веня. А ты случайно не вспомнишь, что делали в толпе вот эти четверо? — осторожно поинтересовалась она.

— Которые? — Фотограф скользнул взглядом по снимку и пожал плечами: — Да я их вообще не видел, можно сказать. Мало ли кто в кадр попадает.