|
Она немного подрагивала, и так же подрагивали ее грудки. Он весь напрягся, и тут увидел, что Валентина Игоревна закрыла свои большие влажные глаза, и как будто сон сморил ее. Не открывая глаз, она неожиданно спросила:
— Ведь, правда? Скажите, вы с самого начала этого хотели?
— Вы… вы о чем?
— Об этом…
— Извините меня. Вы очень красивы и привлекательны. Но вы должностное лицо при исполнении… И я не могу же я…
— Иди сюда.
Это было сказано ясно и просто. И он, не смея возражать, встал, обошел стол и тихо приблизился к ней. Ее дыхание было ровным, а ее грудь равномерно подымалась и опускалась… Смотреть на это спокойно было выше его сил и он рискнул. Едва дотрагиваясь, он провел губами по ее щеке. От всего ее тела исходил приятный аромат. Затем он прильнул к ее губам, и их поцелуй длился долго-долго…
Вдруг она села на край стола и расстегнула блузку, а затем, подняв юбку до пояса, расставила свои восхитительные ножки и привлекла его к себе. А он, совсем уже не соображая и не думая, что делает, дрожащими от нетерпения руками начал расстёгивать пуговицу и молнию на своих джинсах, а она ловко помогала ему, и, достав его, ставший уже твердым, предмет, впилась губами в его губы и снова начала целовать его. Ее язычок проникал к нему в рот, лаская язык, зубы, десны… Это было так восхитительно… Одновременно она ритмично ласкала пальчиками его член, синхронно с движениями языка у него во рту. Тогда он провел рукой между ее ножек и обнаружил там маленькие трусики, которые ее закрывали лишь слегка. «Интересно, она что, так и ходит, в эту холодину?» — промелькнула несвоевременная мысль. Но тут она, подрагивая от возбуждения, простонала:
— Войди в меня… — и, видя его нерешительность, страстно добавила: — Трахни меня… скорее трахни!
И он, уже не в силах сдерживаться вошел в нее, просто отодвинув в сторону полоску трусиков, и легко заскользил вперед — назад, вперед — назад… Здесь она еще раз его удивила — сжала его своим лоном так плотно, как будто обхватила руками, после чего он еще больше возбудился. При каждом движении она запрокидывала назад голову и закусывала нижнюю губку, стараясь сдерживать стон, чтобы не услышали в соседней комнате, от которой их отделяла только тонкая стена, а он целовал ей ушки, шею, плечи грудь… Наконец, зажмурив глаза, и не в силах больше сдерживаться, она, страстно простонав, изогнулась всем телом, и тут же сдерживаемый в нем вулкан взорвался. Алекс даже не успел заметить, как набежавшая на него волна оргазма начала извергать накопившуюся в нем лаву. Этому, казалось, не было конца… Они испытали оргазм почти одновременно, и после, еще некоторое время, сладкие волны еще окатывали их.
Потом она утихла, а у него в голове возникла полная неразбериха. Наконец он смог выдавить из себя:
— Ну, что же ты со мной сделала… Ведь я теперь… Я ведь все время буду тебя хотеть… А у меня сын и не могу же я…
Но она снова полностью овладела ситуацией.
— Всё. Теперь уходи.
— Но подожди…
— Я сказала — уходи. Если будет нужно, я сама тебе позвоню. Приведи себя в порядок. Вот зеркало…
11
Минуло недели две, когда кто-то позвонил Алексу на работу. Вечером ему звонили редко.
— Саш, ты не мог бы сейчас прийти ко мне?
Этот голос он помнил надолго.
— Что с тобой? Ты плачешь?
Звонила Никоненко Валентина Игоревна, следователь. Только теперь в ее голосе не было ни металла, ни прежней уверенности. Она плакала и просила о помощи, и, судя по голосу, ей больше не к кому было обратиться.
— Мне очень плохо. |