Ничего, слышимость была отличная и он все расслышал, судя по его реакции.

Я тут же снова набираю номер, но суровый капитан или ушел уже, или просто не берет телефон.

С третьей попытки трубку поднимает сильно раздраженная женщина:

— Вы что себе позволяете! Я завтра доеду до вашего горкома! — слышу я и успеваю выпалить одну фразу:

— Десять лет тюрьмы!!!

Нормальную такую закладку ей в голову закинул! Пусть мужа потрясет тоже, что ему тут рассказали и почему тюрьмой угрожают. Еще лучше запомнит мое предупреждение.

Трубка брошена, дальше разговаривать нет особого смысла, на меня и так оглянулись прохожие, когда я закричал про тюрьму, но мне наплевать.

Звоню еще несколько раз, только уже без результата, к телефону никто не подходит.

Да и ладно, я свое дело сделал, но телеграммы в пароходство все же отправлю, а вот КГБ трогать не стану.

Не буди лихо, пока оно тихо.

Мне нужно побольше вовлечь людей в этот процесс, хотя самое основное я уже сделал, добрался до капитана и его ушей. Если он и теперь прощелкает этот момент, тогда уже сам будет во всем виноват, как оно и оказалось в той жизни.

Читает у тебя книги во время вахты помощник — отвечать только тебе, раз он погиб вместе с допустившим ошибку рулевым.

Телеграмму отправляю с соседней почты, раз уж засветил эти кабинки, то нет смысла дальше куда-то ехать.

" Напомните про мост около Ульяновска капитану теплохода «Суворов»

Вот так коротенько и немного непонятно для всех остальных именно в Волго-Донское речное пароходство.

«Ульяновск, шестой пролет, 5 июня, ремонт световой сигнализации» — это именно на теплоход.

Тетенька в окошке, когда прочитала адресатов, внимательно посмотрела на меня, но дальше уточнять не стала. Приняла за телеграммы от меня рубль восемьдесят и два двадцать, выдала квитанцию про уведомление.

Ох, явно я палюсь, но делать нечего. Одна надежда, что таких подростков, похожих на меня, в Ленинграде не один десяток тысяч. Замучаются искать в большом городе, хотя в я центре свечусь постоянно и с дозвонами, и с телеграммами, и с анонимками. Могут все же вычислить примерный ареал обитания, а если составят похожий фоторобот, то тот же участковый меня сразу же признает, тем более, что отлично знает, где я проживаю.

Поменять бы мне место жительства, но скрыться в таком случае все равно вряд ли удастся. Все знают, что я официально работал в овощном, так что к родителям тоже быстро приедут.

Ладно, я все же хорошее дело делаю, так что стыдиться мне нечего. Главное, чтобы анонимки в Шахты не всплыли и меня со смертью или полной инвалидностью маньяка не связали.

Хотя, это вряд ли, что я ездил в Ростов-папу — никто не знает точно. Впрочем, парторг Валентина и Света знают про Краснодар, в котором у меня на самом деле нет никакого дяди. Но это еще связать нужно нападение на Чикатилу со временем моей поездки.

Надеюсь, что не заинтересуется в случае с капитаном никто моими предупреждениями, да и ему нет смысла ни с кем делиться приватной инфой. Зато сможет предотвратить катастрофу одним взглядом вперед. Ну и у штурмана книгу отберет сразу, надавав по ушам.

Написал еще пару писем и так же забросил на Казанской улице, сейчас именующейся в память о видном деятеле русского и международного социалистического движения Плеханове. Как повествует мемориальная доска на колоннаде Казанского собора, 6 декабря 1876 года на площади у собора состоялась первая политическая демонстрация рабочих, на которой Плеханов выступил с речью против самодержавия.

Не поленился, доехал и посмотрел даже на мемориальную доску.

Вот не уверен, что выступал он именно с речью против самодержавия, хотя все могло быть. Мне память ничего такого из своих подвалов не достает, за своего кумира Чернышевского он точно заступался.