Делаю очень занятой вид и спускаюсь к вахтеру обсудить способы рыбной ловли на донку.

— Игорь! Ты что, не слышишь? — раздается крик с лестницы.

— Тебя это ищут? — сбивается с темы вахтер.

— Меня. Но неправильно ищут, не положено так на рабочий класс у нас в стране кричать представителю партии, — отвечаю я и не обращаю внимания на быстрый перебор каблучков по ступенькам.

Вижу по опасливо смотрящему мене за спину мужику, что разъяренная Валентина уже рядом.

— Бессонов!!! Я, что, за тобой бегать должна? — начинается опять крик.

Тут я поворачиваюсь к ней лицом:

— Должна! А как иначе? Вприпрыжку! Я — рабочий класс, а вы представитель руководящей и направляющей силы! Можете и должны побегать!

Валентина с недюжинной силой хватает меня за руку и хочет тупо оттащить в свой кабинет на перевоспитание.

Но я легко выкручиваю руку из ее захвата и тут же рявкаю на нее:

— Да вы что себе позволяете!!! Не сметь хватать меня!!! Я вам тут не раб какой-то!!! А — настоящий человек труда!

Теперь она только беспомощно открывает рот, даже не понимая, как реагировать на мой истошный крик с командными нотками.

— Попрошу обращаться ко мне со всем уважением! Я вам ничего не должен! И никаких служебных отношений с вами не имею! И личных тоже пока!

Работники торга начинают выглядывать в двери первого этажа и на втором я слышу цокот каблуков, всем интересно, кто это так громко орет в тишине торга и по какому поводу.

Валентина совсем добита моим тоном, а я получаю огромное удовольствие от самого процесса приведения вредной бабы в чувство. Это она решила наорать на меня и таким образом чисто горлом решить вопрос с поисками комсорга?

Чтобы я упал на колени и клятвенно пообещал набрать побольше народа в ячейку?

Да она совсем глупая какая-то. Ладно, закрыла бы дверь на ключ в своем кабинете, потом медленно опустилась передо мной на колени и показала, чему ее взрослая жизнь научила. Тогда я еще подумал бы над выполнением задания райкома комсомола.

А с криками и какими-то угрозами?

Ну, это даже не серьезно вообще.

После долгих переговоров и моих постоянных отказов оставаться наедине с бледной от злости парторгом мы все же идем с ней в кабинет, где может поговорить откровенно. А не ломать комедию перед довольными зрителями, как трагические актеры.

— В чем дело? Почему ты не хочешь набрать нужное количество в ячейку? — вопрошает Валентина.

— Да зачем мне это вообще нужно? — искренне удивляюсь я.

— Но ты же обещал?

— Так и вы что-то мне обещали! И где теперь ваши обещания? В мусорном ведре! Так и мои слова тоже там поищите! — мой ответ, по-моему, очень понятен и логичен.

— Что я тебе обещала? — прикидывается дурой парторг.

— Что меня не будут дергать по работе! А теперь я хожу сюда каждый день работать!

— Так ты там не только работаешь! Ты там спекулируешь товарами народного потребления! — решает пригвоздить меня парторг к позорному столпу, но не на того напала.

Буду я еще в чем-то признаваться, не пойман — не вор.

— Клевета! Да и это не имеет никакого отношения к нашим договоренностям. Я вам набираю комсомольцев, а меня никто не дергает по работе! Только так и никак иначе!

Да, я конечно ловко использую саму работу для личного обогащения, но ставить это себе в заслугу я парторгу не позволю. Это мои личные деляги, и я за них могу здорово прилипнуть, уж она-то меня отмазывать не кинется. Да и не сможет точно.

— Я могу попросить руководство торга уволить тебя с должности курьера! — выкладывает давно продуманный аргумент Валентина и этим только смешит меня.

— Сейчас прямо заплачу. Как я буду жить без этой должности и без этой зарплаты! — откровенно смеюсь ей в лицо.