— Сейчас прямо заплачу. Как я буду жить без этой должности и без этой зарплаты! — откровенно смеюсь ей в лицо.

— Теперь то я всех знаю, кого надо и меня все знают! И без такой работы справлюсь! Сколько бы вы не запрещали работникам торга общаться со мной — это просто глупость! — я сразу показываю, что шантажировать меня потерей должности курьера у Валентины не получится.

На самом деле это не смертельно, но все же числиться на должности официально и получать еще дополнительную плату за те же поездки будет совсем не лишним для молодого парня. Вот от звания комсорга торга мне лучше избавиться окончательно.

Да, положение у парторга довольно шаткое, но она продолжает наезжать, требуя от меня выполнения оговоренного плана. То, что она меня кинула — это, мол, ерунда, а вот я должен быть честным и правильным мальчиком.

Смешит меня своей борзой наглостью взрослой тетки против молодого паренька.

Ну, мне по большому счету, чем дальше она будет надеяться на меня — тем лучше, поработаю еще месяц без скандалов, а там опять же посмотрим! Сегодня я уже здорово всех удивил в райкоме и здесь в торге тоже, через три-четыре недели удивлю еще раз самым настоящим образом. Так приложу мордой в полное несоблюдение с моей стороны любых договоренностей.

Я не забываю и о том, что могут меня вычислить вполне, а там уже все мои долги и обязательства пойдут полным прахом.

Если этого не случится, то тогда дальше будем думать, поэтому я пока оставляю на себе обязанности комсорга и даже готов собрать взносы с моих подруг и нового грузчика, но только в июне.

Что-то мне подсказывает, что я пока просто поотбываю номер, и даже никакие взносы с девчонок, себя лично, да и остальных членов ячейки собирать не стану. Просто пошлю всех окончательно, куда Макар телят не гонял.

Когда придет время.

Все же примерно три недели спокойной работы мне тоже не помешают, если без подлянок от Валентины, заработаю еще денег, освоюсь получше в подшефных магазинах. Узнаю там побольше людей, и они со мной познакомятся, пока я официально работаю в торге под его крышей.

Подружки хотят прокатиться в Таллин где-нибудь в конце месяца на таких же условиях, чему я очень рад. Последняя поездка принесла мне много денег и знания нового товара, который классно продается и приносит больше ста процентов прибыли, это те самые летние сарафаны и блузки. Разлетаются вообще на ура, нужно снова ехать именно за ними.

Понятно, что в таких вещах они гораздо лучше меня разбираются, вот и в тот раз здорово помогли.

Так что я продолжаю работать, катаюсь по магазинам, потом заехал в райком и забрал два восстановленных комсомольских билета для девчонок. Которые им, понятное дело, никуда не сдались особенно.

— Не забудь — у тебя остался всего один месяц! — снова грозно напомнил мне товарищ Третьяков, на что я только согласно кивнул головой.

Спорить и с ним я не собираюсь, все суровая правда жизни их ждет в конце июня.

* * *

В Большом доме на Литейном старший лейтенант снова вызван к своему непосредственному начальнику.

— Заходи, Васильев! И садись, разговор будет не быстрый.

Тот присаживается на стул перед столом подполковника.

— С тем АН-26 все хорошо закончилось. Чтобы ты знал. Пришлось нашему, — и он кивает головой на потолок, — вмешаться и позвонить нужным людям. Облачность в Ключах оказалась очень низкая, опасность катастрофы была реальная, но предупрежденный экипаж самолет спас и срочников тоже. Проверить теперь ничего нельзя, как бы все получилось, но люди спасены. Нас с тобой благодарят и просят обращать теперь особое внимание на анонимки от этого детского предсказателя. Есть у тебя еще что-то, ты меня вчера искал?

— Так точно, товарищ подполковник. Пришло новое письмо, только уже не по авиации.