|
Настоящие концерты дает, артистка. Вся в маму. Вошел в крохотную комнатенку, да так и застыл на пороге. Источником звука, принятого Чадовым за сирену, была... Татьяна. Сидя прямо на полу у пустой кроватки, она раскачивалась из стороны в сторону, словно китайский болванчик. Ветер, врывающийся в комнату через широко распахнутое окно, трепал ее длинные волосы. Подоконник и пол вокруг колыбельки были испачканы грязными пятнами следов. Журналист опустился на пол рядом с девушкой и обнял ее за хрупкие плечи. Татьяна никак не отреагировала на касание, находясь в полной прострации. Степан заметил, что правая рука певицы что-то сжимает. Осторожно расцепив девичьи пальцы, извлек круглый стальной медальон на обрывке стальной тонкой цепочки. Пятиконечная звезда, вписанная в окружность. Пентаграмма или пентакль — один из самых древних магических символов. Некоторые считают, что первоначально пентаграмма появилась около четырех тысяч лет назад в Месопотамии, вероятно, как астрономическая схема движения планеты Венера. Также вавилоняне использовали этот символ как магический талисман. Пентаграмму везде признавали защитой от демонов. Латинские и каббалистические монограммы часто выполнялись в виде пентакля-талисмана, вписанного в защитный круг. Но эта была особого рода. Перевернутая. С вписанной в нее головой козла. Главный символ сатанизма. Пентакль Бафомета. На протяжении веков символ Бафомета назывался множеством разных имен. Среди них: Козел Мендеса, Козел Тысячи Юностей, Черный Козел, Козел Иуды и т.д. Бафомет представляет собой Силы Тьмы, соединенные с репродуктивной плодовитостью козла. В своей «чистой» форме символ представлял собой перевернутую пентаграмму, во все пять лучей которой вписана козлиная морда. Два верхних луча пентаграммы — его рога, представляющие собой двойственную природу человека, бросают вызов небу; другие три оконечности перевернуты, что являет собой отрицание Троицы. Ивритские письмена, расположенные по кругу, составляют имена: Астарот, Люцифер и Вельзевул. Чадов понял, что за руки совершили это черное дело... Посиделки, похоже, затянулись на всю ночь и продолжались ранним утром. В полупустом зале Бара вся жизнь сосредоточилась вокруг столика, за которым расположились с десяток суровых мужчин. Половина из них была уже в совершеннейшей отключке. Кое-кто заснул прямо на стуле, со стаканом в руке. Двое мирно посапывали под столом. Но остальные еще держались бодрячками. При виде влетевшего в Бар Чадова Стылый, покачиваясь, поднялся с места и распахнул объятия. — А, С-степаш, прив-вет! — еле шевелил распухшим языком сталкер. — Прсаживайс-си! У нас еще ос-сталсь чё выпить и зак-кусить. Вот, знакомсь, Ш-шиз, Бол-лид, Р-ромеро, Какт-тус... Мир-ровые п-парни, нас-стоящще сталк-керы... — Погодь, чадо, — осадил Стылого отец Иоанн и пристально посмотрел на журналиста совершенно трезвыми глазами. — Что-то стряслось, Плясун? — Где эти суки? — прерывающимся от ненависти голосом прошипел Чадов. — Где эти пидоры недотраханные?! — Ты о ком? — оживился один из новых знакомцев, кажется, Шиз. — Где «грешники»?! — Да где ж им быть? — удивился батюшка. — Небось стучат зубами в холодной. Так ведь, хозяин? Вопросительно глянул на Бармена. |
