|
Звук падения тяжелого человеческого тела вывел его из ступора. Он сделал вдруг гигантский прыжок назад, одновременно выхватывая из-за пояса пистолет. «Черный Ястреб», отметил Чадов. И как он пронес его мимо бдительных церберов-вышибал? — Стоять! — голос Паука сорвался на визг. — Не подходить! Замочу! Он лихорадочно переводил ствол от отца Иоанна к Степану, глаза бешено вращались. Опрокидин подобрался, словно барс перед прыжком. Прыгнет ведь, рассудил журналист. Надо срочно импровизировать. — Опа! Менты! — Степан удивленно уставился куда-то за спину молокососа. Тут главное верить самому в то, что ты говоришь, тогда ты будешь убедительным, учил Голдин. Красавчик инстинктивно дернулся и посмотрел через плечо. Этого оказалось достаточно. Подскочив в долю секунды к противнику, Чадов одной рукой ухватил его руку с пистолетом, резко задрав ее вверх, а другой впился пальцами в точку под ухом. Юнец даже не успел спустить курок. Глаза его закатились, и он рухнул как куль под ноги Степана. Надо же, подумал тот, какой старый банальный трюк, а до сих пор работает. — Что с ними делать, парни? — Подошедший к ним вышибала кивнул на распростертые тела. — Заприте куда-нибудь в холодок, чтобы поостыли, — криво ухмыльнулся отец Иоанн. — А утром сами смотрите, так сказать, по обстоятельствам... Зрители гурьбой налетели на победителей. Каждый хотел пожать руку отважным гладиаторам. Но батюшка рявкнул, чтобы не мешали, и сталкеры, оживленно переговариваясь, разошлись по своим местам. Наклонившись над продолжавшим находиться в отключке Стылым, журналист нажал пару нужных точек на шее приятеля. Тот открыл глаза и, сев, стал удивленно оглядываться по сторонам. Завидев, как вышибалы пакуют и выносят бесчувственные тела «грешников», сталкер поинтересовался: — Кажется, я пропустил что-то весьма и весьма интересное? Парочка победителей встретила его реплику дружным жизнерадостным хохотом. — Требую пр-родолжения банкета! — восторженно заорал Стылый, доставая из заветной коробки очередную бутылку «Хеннесси». — Нет уж, — покачал головой Степан, пытаясь не встречаться взглядом с застывшей на сцене с прижатыми к груди руками Татьяной. — На сегодня с меня хватит. Есть у нас еще дома дела... Отец Иоанн оглянулся на данспол и понимающе кивнул. — А мы еще посидим, — сколупнул коньячную пробку. — Время-то совсем детское... Едва дождавшись, пока неугомонная Нюшка наконец утихомирилась и заснула в детской, молодые люди, точно голодные, накинулись друг на друга. Это, конечно, фигурально. На самом деле Татьяна, сыпля вопросами и слушая несвязные Степановы ответы, для начала решила заняться врачеванием. Деловито раздела парня до плавок и приступила к нему с пучком ватных палочек, грозясь разрисовать Чадова под «индейца». Теплые ласковые пальцы пробежались по его спине, плечам и груди. Заметив, что Степан морщится, девушка заволновалась. — Где, где болит? — Да ничего у меня не болит, — заверил ее Плясун. — Здоров, как племенной бык! Но его слова пропали втуне. |
