|
Мал золотник, да дорог. Первые удары наносились соперниками нехотя, вяло. К вящему разочарованию раззадоренных первой кровью наблюдателей, которые тут же потребовали от рефери призвать лентяев к порядку. Султан подмигнул судье, и тот недолго думая пальнул из своего пистолета. Пуля пролетела прямо над головами горе-бойцов, срезав у священника прядь волос. Средство подействовало. Батюшка с воплем подпрыгнул и быстро замолотил кулаками по гладкой голове соперника. Тот очумело выпучил глаза, которые тут же налились кровью, и резким движением стряхнул с себя разухабистого барабанщика. Повел тугими плечами вправо-влево, да как двинул правой прямо в нос нахалу. Тот мгновенно кровью умылся. Зашатался, как подпиленное дерево, и с открытым ртом повалился наземь. Не удовлетворившись этим и не дожидаясь особого приглашения, мордоворот подскочил к лежащему и стал изо всей дури пинать его ногами по корпусу. Зрителям это не особо понравилось. Ничего технически красивого в таких ударах не было. Не то что в нокауте, встреченном зрителями единодушным ревом одобрения. От «шкафа» потребовали прекратить безобразие. Тем более что Опрокидин сделал жест, означающий, что он признает поражение. Султан осуждающе покачал головой. — Нада же, спырыгнул! Ну, Байкер, нэ ажидал! Отец Иоанн виновато развел руками. Что, мол, поделаешь. Не мой день. — Адихай, — милостиво разрешил главарь «Затона». — Гостем будишь. Я дабро помню. Но мы в расчете, идет, нах? Пастырь, утирая расшибленный нос, кивнул. Договорились. Однако за столы к зрителям не пошел, а встал тут же, у ринга, показав Чадову глазами, что все идет как надо. Степан созерцал все происходившее на ринге в каком-то тупом оцепенении. Словно глядел кино. Подмечал особо удачные выпады и атаки, а финалы поединков казались чем-то театральным, ненастоящим. Когда же лицо батюшки окрасилось кровью, произошло и вовсе непонятное. Из груди журналиста вновь вырвался звук, похожий на звериное рычание. А ноздри хищно раздулись. Еще сильнее затрепетали они, когда на ринг вслед за зеркальным подобием недавнего победителя взошел Мирза Каримов. В голове запульсировало: «Враг! Враг!» Словно прочитав чадовские мысли, узбек повернулся к журналисту и, погрозив кулаком, глумливо улыбнулся. Плясун снова зарычал. Захотелось тут же перепрыгнуть через веревки и разделаться с обидчиком. Порвать его на куски. Отправить в царство Смерти. Не дав сопернику опомниться, Мирза тут же перешел в атаку. Сложившись пополам, молнией метнулся в ноги здоровяку, обхватил руками его колени и с силой дернул на себя. Взмахнув руками в воздухе, гигант мешком свалился на ринг, пребольно ударившись спиной. Быстро, однако, оправившись, он встал на колени и сделал захват, сжав правой рукой шею Каримова, а левой заколотив ему по ребрам. При виде этого бандиты заволновались и начали подбадривать своего предводителя громкими выкриками. Непостижимым образом извернувшись, Мирза выскользнул из цепких рук крепыша и боднул его головой в грудь, одновременно вскакивая на ноги. «Шкафчик» отлетел в угол и повис на веревках, схватившись рукой за горло. Ему явно не хватало воздуха, он задыхался. Закрепляя успех, Каримов прыгнул на здоровяка. Сначала сел ему на грудь и нанес град мелких ударов кулаками по лицу. Потом, свернув крепыша калачиком, поставил его на голову и ударил ладонью в пах. |
