— Лучше вы мне точно скажите, что я должен сделать и разузнать!
Конан все еще колебался, но Изок положил руку ему на плечо и прошептал:
— Если войско князя войдет в Лес, этот мальчик погибнет — вместе с другими детьми!
Конан кивнул. И повернулся к мальчишке:
— Месть — свята! Как тебя зовут?
— Вуйко. Сын Рагнахара!
— Слушай, Вуйко… Нам надо точно узнать: во-первых — где расположен шатер князя Брана, чтобы именно туда нанести главный свой удар, а во-вторых — жив ли княжич Бранко и где его держат, чтобы освободить его как можно скорее и с его помощью предотвратить кровопролитие… Сможешь?
— Смогу!
— Ты умеешь рисовать карты?
— Да. Примерно… Но вы поймете. Я возьму с собой полоску бересты и иголку! Ну, я пошел?!
Вуйко ободряюще улыбнулся Конану и беззвучно растворился в лесном полумраке.
Оленя колдовала над мясной похлебкой. Айстульф стоял рядом, по-собачьи тоскливым взглядом сопровождая каждое ее движение. Оленя время от времени окликала Сладушку и, если дочери рядом не оказывалось, начинала метаться в поисках — боялась снова потерять ее в этом страшном, темном Лесу…
Несколько раз Айстульф порывался заговорить — и каждый раз заготовленные слова замирали у него на губах: он боялся, что не сможет как следует выразить обуревавшие его чувства.
Наконец, Айстульф не выдержал и, подойдя к Олене, решительно остановил движение ее руки, быстро-быстро нарезавшей репу. Оленя выронила нож… Но глаз не подняла, только дрожали длинные ресницы.
— В бой мне завтра, — прошептал Айстульф. — Может, умереть придется… Так ты скажи мне все-таки… Чтобы знал я… Кем ты стала бы мне, если бы я жить остался: сестрой или супругою?!
— Супругою, — чуть слышно ответила Оленя, утыкаясь лицом в его плечо.
Вуйко чувствовал: кто-то следит за ним, кто-то беззвучно идет за ним следом, замирая всякий раз, когда мальчик оглядывался. Только человек, поживший в Лесу, может так двигаться… И все же не мешало бы избавиться от непрошеного соглядатая! Такая уж миссия у него: требует секретности! Конечно, можно было бы бросить нож, но… Вдруг — свой? Да и неоткуда взяться чужому… И Вуйко, выждав удобный момент, не просто обернулся, но прыгнул назад, пружинисто и ловко, как кошка. Преследователь слабо пискнул, сдавленный его руками…
— Сладушка! Ты?
— Я, — виновато всхлипнула Сладушка.
— Зачем ты пошла за мной?! Возвращайся немедленно! Немедленно, слышишь! Это… Это опасно! Это не для маленьких девчонок! И не для девчонок вообще!
— Ну и пусть! А я все равно с тобой пойду…
— Как же ты меня выследила?!
— А вот так… Увидела, как ты идешь… В сторону Болота! И лицо у тебя такое было… Решительное. И ты все время за рукоять ножа держишься. Я так и подумала, что ты воевать идешь. Ну так я тебя не оставлю!
— А я тебе не позволю!
— А кто ты такой, чтобы запрещать мне что-то?! — капризно воскликнула Сладушка, отбрасывая руки Вуйко. — Ты мне не матушка, не батюшка и даже не братец! Пойду — и все тут…
Вуйко не нашел, что бы возразить ей, а потому смирился.
— Только смотри, не мешай мне! Не пищи, ни визжи, веди себя тихо и не задавай вопросов!
Сладушка радостно кивнула.
…Вуйко оставил ее на краю лагеря, в кустах. А сам пошел разведывать. Он умел красться беззвучно; проскальзывал в тени палаток, стараясь не попасть в отблеск костров. |