Я открыла первые страницы. Почерк был мелким, с несоразмерно большими верхними и нижними элементами таких букв, как «в», «б», «д», «р» и «у». Мне это чем-то напомнило почерк представителей высокого общества в фильмах об эпохе XVII–XVIII веков. Наверное, я бы даже назвала его элегантным, но вот понятным – с большой натяжкой. И действительно, спустя десять-пятнадцать страниц появился другой почерк. Более крупный, округлый и в то же время не такой выверенный и отточенный. Строчки то и дело норовили опуститься вниз, а буквы меняли свой размер. Я не была графологом, но даже мне было понятно, что обладатель второго почерка являлся человеком не сильно уравновешенным, а его самооценка оставляла желать лучшего.

Как правильно заметил Кирьянов, мы не знали, чей почерк был первым, а чей – вторым. Принимая во внимание стереотипы о творческих людях, Александров мог – и даже должен – быть неуравновешенным. Разбросанные повсюду нотные листы это отчасти подтверждали. История знает много примеров, когда гениальный творческий человек обладал какими-то особенностями в восприятии окружающего мира и коммуникации.

Из размышлений меня выдернул голос Кирьянова.

– Надо выяснить, кто с ним жил и как давно, – сказал он. – Чашку мог и гость забыть, а вот заметки в блокноте он вряд ли бы делал.

– Согласна. Начнем с того, что опросим соседей.

– Для этого, – Кирьянов махнул рукой в сторону выхода, – у меня специально обученные люди есть. Или ты хочешь сама?

У меня не было сомнений в квалификации сотрудников, которых подполковник бы отрядил для выполнения этой задачи, но все же лучше я сама послушаю ответы и посмотрю на реакцию соседей.

– Я пройдусь по соседям, – покачала я головой.

– Ну смотри.

Мы вышли из квартиры. Полицейский снова привычно занял свое место у двери.

– Я поеду в отдел. – Кирьянов начал спускаться по лестнице. – Направлю сюда группу, чтобы сняли отпечатки. Звони, если будет какая-нибудь информация.

– Конечно, – отозвалась я, поворачиваясь к соседской двери и нажимая кнопку звонка.

Тишина. Я позвонила еще раз – то же самое. Стоящий рядом полицейский заметил, что за то время, пока он тут находился, никто из соседской квартиры не выходил. Возможно, люди ушли на работу еще раньше. А может, здесь и вовсе никто не живет.

С другой стороны площадки было еще две квартиры, так что я направилась к ним. На звонок в первую изнутри донесся лай, судя по звуку, небольшой собачки. Сразу за ним последовал приглушенный женский голос, но так тихо, что слов было не разобрать, а потом все стихло.

Детектив должен же проявлять настойчивость? Я снова позвонила, насладилась недовольной реакцией домашнего животного, и наконец изнутри послышались приближающиеся шаги.

Дверь открыла девушка лет двадцати, а может, и того меньше. Маленькая собачка, по-видимому той-терьер, выглядывала из-за ее ноги.

– Да? – вежливо спросила она.

– Добрый день. Меня зовут Татьяна. – Я решила обойтись без указания своей профессии. – А вы знаете человека, который живет в соседней квартире?

Девушка сильнее высунулась из двери и, увидев полицейского, качнулась обратно.

– Это из-за того, что произошло вчера? – Она выглядела испуганной.

– Да. Так что, вы про него что-нибудь знаете?

– Ну, – девушка задумалась, – я его видела очень редко. Чаще вечером, когда возвращалась с учебы. Но… мы не общались. Так, только здоровались.

– Он жил один?

– В смы… в смысле? – Соседка выглядела еще более испуганной.