– Он жил один?

– В смы… в смысле? – Соседка выглядела еще более испуганной.

– Не волнуйтесь. – Я постаралась говорить максимально мягким голосом. – Он жил здесь один? Или вы встречали его еще с кем-то?

Снова возникло замешательство. Я буквально чувствовала, как она думает, прежде чем сказать. Возможно, это было вызвано самим фактом ее встречи с полицией и всей ситуацией, о которой ее расспрашивали. А возможно, она знала больше, чем говорила, и старалась не сболтнуть лишнего.

– Н-нет.

– Значит, не один? – Я внимательно посмотрела на нее.

– Ну… – Она посмотрела куда-то в сторону. – Пару раз я видела его с девушкой. Они шли из магазина, тащили пакеты.

Пару раз – это еще ни о чем не говорит. В конце концов, дружбу никто не от-менял.

– Можете ее описать? – попросила я.

– М-м… Она была невысокая. В таком, знаете, сарафане летнем. А еще, – соседка как будто оживилась, – у нее волосы рыжие были, я помню.

Рыжие волосы – такой приметы пока еще не фигурировало. У девушки с фотографии в квартире Александрова волосы были черные. Она, конечно, могла покраситься – и в этом случае хорошо, что мы теперь могли допустить это.

Я достала телефон и показала фотографию, сделанную в квартире с той рамки, спрятанной между дисками.

– Посмотрите внимательно – это она?

Девушка прищурилась, стараясь рассмотреть получше:

– Вроде похожа. Я же их видела нечасто, да и мы практически не здоровались.

– А позавчера вы ничего не слышали? – Я внимательно наблюдала за ее реакцией.

– Н-нет.

Я понимала, что люди очень часто терялись и даже боялись общаться с полицией. Из-за этого они могли или забыть о том, что на самом деле знали, или просто не сказать, чтобы не пришлось потом хоть каким-то образом принимать участие в расследовании. Да, отчасти это было связано с отсутствием доверия, но больше того – со стремлением избегать любой ответственности.

– Хорошо, – я достала из кармана и протянула ей визитку, – позвоните мне, если что-то вспомните.

Девушка нерешительно взяла маленький прямоугольник, даже не взглянув на него:

– Х-хорошо.

Дверь захлопнулась. Что ж, я и до этого знала, что девушка с Александровым жила. Правда, пока свидетели разнились в ее описании. Сознание часто играло с нами, искажая с течением времени воспоминания до такой степени, что жаркий день мог превратиться в прохладный и облачный, зеленый пиджак – в куртку, а черные волосы – в рыжие. Я где-то читала, что, когда мы пытаемся вспомнить ту или иную ситуацию, мы воспроизводим в памяти не ее саму, а лишь свое воспоминание о ней. И чем больше ты вспоминаешь, тем больше таких искажений наслаивается одно на другое. Как будто мы кладем что-то в волшебную шляпу, а когда поднимаем, под ней оказывается что-то совсем другое.

Все психологи и криминалисты знают о так называемом эффекте свидетеля. Часто люди утверждали, что видели абсолютно конкретного человека в момент преступления, а потом его невиновность доказывалась анализом ДНК.

Ложная память может ассоциировать приятные и неприятные события из прошлого с теми, с кем они на самом деле не имели никакой связи.

На этаже оставалась еще одна квартира, с жильцами которой я не общалась. Дверь в нее выглядела намного дороже.

На звонок мне довольно быстро открыл мужчина лет сорока. На нем было розовое поло и какие-то легкие домашние штаны. Дорогой ремонт в коридоре, который я успела заметить, полностью соответствовал входной двери. Конечно, в современном мире дорогие вещи, квартиры или машины уже давно являются не признаком достатка, а скорее признаком кредитов, но в данном случае все и правда выглядело очень стильно.