Изменить размер шрифта - +
— Такое дело… такое дело ждать не может! Собирайся! Едем!

Я смотрел на его горящие, азартные глаза, и видел что уже нашел своего главного союзника. Великий Сибирский Путь из мечты на глазах превращался в готовый к исполнению проект.

— Ну хорошо, хорошо. Едем. Тогда про главное дело мы с тобой дорогой поговорим!

Василий Александрович, взявшийся уж было за трость, так и застыл на месте.

— Главное? Так это что, все присказка была? Что же для тебя «главное»?

 

Глава 7

 

Глава 7

 

Василий Александрович не стал дожидаться ответа. С силой, способной сдвинуть с места груженый вагон, он схватил меня за руку и потащил из уютного кабинета трактира наружу, в суету и гам московских улиц.

Жандармы и казаки видя такое, сразу поспешили за нами. Ругаясь сквозь зубы.

— На вокзал! На Николаевский! И гони, чтобы земля под копытами горела! — проревел он поджидавшему лихачу, вталкивая меня в пролетку.

Вокзал Николаевской железной дороги оглушил нас ревом, гамом и визгом паровозных свистков. В морозном воздухе стоял густой дух угольного дыма, пара и чего-то еще — суеты, спешки, ожидания. Сотни людей — купцы, чиновники, офицеры, мещане — сновали по заснеженной платформе, окруженные крикливыми носильщиками. Кокорев в этой стихии был как рыба в воде. Минуя длинную очередь в кассы, он прямиком направился в контору начальника станции, откуда через пять минут вышел с билетами в руках.

Именно в этот момент, словно выросший из морозного пара, перед нами материализовался ротмистр Соколов со своими жандармами. Лицо его было непроницаемо, но я почувствовал волну холодного недовольства.

— Владислав Антонович, я обязан находиться рядом с вами. Таков приказ. Мы поедем вместе, — ледяным тоном произнес он.

— Не беспокойтесь, ротмистр, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Мы с Василием Александровичем едем в первом классе, в отдельном купе. Это, если хотите, территория господина Кокорева, а он — лицо, близкое ко двору, так что за мою безопасность можете не волноваться. А вам и вашим людям, полагаю, будет удобнее во втором классе. К тому же, нужно присмотреть за моим багажом — там ценные бумаги.

Я сунул ему в руку несколько крупных ассигнаций, которых с лихвой хватило бы на билеты для всех. На мгновение его взгляд стал по-настоящему ледяным. Я видел, как в его голове идет быстрая, холодная работа: он взвешивал на весах приказ, собственное достоинство и ту непреложную силу в лице Кокорева, что стояла перед ним. Он понял, что правила игры изменились. Молча, с едва заметным кивком, он принял деньги и отступил в тень.

Стоило двери за нами закрыться, как рев вокзала остался где-то в другой жизни. Мы оказались в уютном коконе из красного бархата, полированного дерева и начищенной до блеска меди. Поезд тронулся, и за окном замелькали заснеженные поля, деревни и перелески.

 

Кокорев не мог усидеть на месте. Он нетерпеливо ходил по купе из угла в угол, его кипучая энергия, казалось, заставляла вагон дрожать.

— Ну, не томи, Владислав! Выкладывай! — наконец не выдержал он. — Какое такое главное дело ты задумал? Что может быть важнее и масштабнее Транссибирской дороги?

Я лишь улыбнулся, глядя на проносящиеся мимо пейзажи.

— Всему свое время, Василий Александрович. Сначала — дела насущные.

Поезд набрал ход. За окном в серой дымке проносился монотонный, убаюкивающий пейзаж русских равнин, еще не тронутых весной. В купе было тепло и уютно. Кокорев, видя, что я не спешу раскрывать карты своего «главного дела», с деловитой основательностью перешел к более насущным вопросам.

— Василий Александрович, давайте сначала разберемся с нашими старыми делами, — начал я.

Быстрый переход