Изменить размер шрифта - +
Он умел брать на себя. Умел поставить Петербург перед фактом. А сейчас… сейчас в столице другая мода. Осторожность.

— Но ведь Великий князь — человек решительный! — возразил я.

— Великий князь — да, — согласился Кокорев. — Но над ним — Государь. А вокруг Государя — десятки советников. И главный из них, князь Горчаков, наш канцлер, — умнейший человек, но осторожен, как старый лис. Он после Крымской войны боится любого конфликта с Англией, как огня. Покажи ему кто-нибудь из твоих врагов эти твои карты — и он первый же закричит об авантюре и потребует твоей головы, чтобы не злить Лондон.

Я слушал его и понимал, что он прав. Идти напролом, как я привык в тайге, здесь было нельзя. Это была другая война, с другими правилами.

— В общем, так, — Кокорев подался вперед, и его голос стал тихим, почти заговорщицким. — Идея твоя — великая, спору нет. Но с ней нельзя идти к царю с парадного входа. Сначала — черный ход, кабинеты, салоны. Нам нужен план. И нам нужны союзники. Влиятельные.

Он начал загибать толстые купеческие пальцы.

— Первое. Великий князь. К нему нужно идти не с геополитической авантюрой, а с экономически выгодным проектом. Железная дорога на Урал и далее, финансируемая за счет твоего сибирского золота. Это он поймет и поддержит. А уже потом, заручившись его поддержкой, можно как бы «между делом» упомянуть об угрозе со стороны англичан в Маньчжурии.

Я кивнул, соглашаясь.

— Второе. Союзники, — продолжал он. — Я организую тебе встречи с «нужными людьми» в министерствах и при дворе. Нам нужно сколотить свою партию.

— И третье. Общественное мнение. Нужно подготовить почву. Я через свои связи в «Московских ведомостях» и «Биржевых ведомостях» запущу серию статей о несметных богатствах Дальнего Востока и о растущей «английской угрозе». Чтобы к моменту, когда мы выйдем с официальным проектом, эта идея уже витала в воздухе.

Он откинулся на спинку дивана, деловито и энергично подытоживая.

— Нам нужно доказать, что твоя «Желтороссия» — это не война, а огромная, неслыханная выгода для Империи. И тогда, быть может, нас и выслушают.

Мы проговорили допоздна, а там и утро пришло.

Поезд начал замедлять ход, въезжая в туманные, серые предместья Петербурга. За окном, в сырой дымке, проплывали чадящие трубы заводов и мрачные громады доходных домов. Столица встречала нас не парадным блеском, а своим обычным, деловым равнодушием. Война за Маньчжурию должна была начаться здесь, в этих туманах.

 

Глава 8

 

Глава 8

 

Поезд, как положено, прибыл на Николаевский вокзал. Выйдя из вагона, я полной грудью вдохнул влажный, пахнущий угольной гарью и мокрым камнем воздух столицы. Петербург встретил нас сырым, промозглым ветром с Финского залива и низким, свинцовым небом. После бескрайних, залитых солнцем снегов Сибири этот город казался тесным и неприветливым.

Ротмистр Соколов со своими жандармами следовал за мной по пятам.

Я снял для себя и для них и казаков несколько номеров в одной из лучших гостиниц города — «Демут» на Мойке. Выбор был не случаен: отсюда было рукой подать и до Зимнего дворца, и до министерств, и до контор главных воротил Империи.

Кокорев отправился в свою контору на Литейный проспект, а я решил начать с деловых визитов. Первым делом, едва передохнув с дороги, я переоделся в приличный столичный сюртук, отправился к графу Неклюдову. Именно он когда-то ввел меня в этот мир больших денег и большой политики, и сейчас мне нужно было «сверить часы» с человеком, который знал все закулисные течения столичной жизни.

Граф принял нас в своем особняке на набережной Мойки.

Быстрый переход