|
— Государь Император Александр Николаевич желает лично выслушать ваш доклад… по маньчжурскому вопросу.
Он, отдав приказ, безукоризненно козырнул, резко повернулся на каблуках и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь. Липранди, прежде чем последовать за ним, бросил на меня быстрый, тяжелый, почти предупреждающий взгляд и тут же скрылся.
Я медленно закрыл дверь. Обернулся.
Ольга стояла посреди комнаты, бледная, как полотно, с огромными от ужаса глазами. Она все слышала.
Я понял, что мой разговор с Великим князем и Горчаковым имел самые серьезные и непредсказуемые последствия. Игра вышла на самый высокий, самый смертельно опасный уровень. Сегодня вечером мне предстояло держать главный экзамен в своей жизни.
Глава 18
Вызов в Зимний дворец обрушился на меня, как снежная лавина. Одно дело — общаться с министрами, спорить с купцами, и даже заключать сделки с Великим князем. И совсем другое — предстать перед самим Государем. Осознание этого выбило из меня всю мою обычную самоуверенность.
Первым делом, едва избавившись от принесшего весть флигель-адъютанта, я помчался к графу Неклюдову. Он был единственным человеком в этом городе, который мог научить меня, как вести себя в логове льва.
Несмотря на позднее время, граф принял меня тотчас же. Выслушав новость, Неклюдов стал предельно серьезен.
— Государь?.. Сам?.. — переспросил он. — Это уже не шутки, Владислав Антонович! Что же, слушайте меня очень внимательно. От того, как вы себя поведете, зависит не только судьба вашей Маньчжурии. Зависит ваша голова.
Он начал инструктаж.
— Забудьте о том, что вы промышленник или, упаси Боже, солдат. Сегодня вы — верноподданный дворянин, удостоенный высочайшей аудиенции. Во что вы оденетесь? Мундир ведомства имеется?
Вопрос застал меня врасплох. Я растерянно моргнул.
— Какой мундир, граф? Я человек штатский.
— Вот как? — он удивленно вскинул брови. — Помилуйте, Владислав. Вы — генеральный управитель акционерного общества, учрежденного с Высочайшего соизволения. По «Табели о рангах», ваша должность приравнивается к чину V класса, то есть статского советника. А значит, вы обязаны состоять на службе в Министерстве финансов и на официальных приемах носить положенный вам по чину мундир. Вы что же, до сих пор его не сшили?
Я смешался. О таких тонкостях, гоняясь по амурской тайге за хунхузами, я как-то не задумывался.
— Никак нет, — растерянно ответил я. — Не успел обзавестись.
— И слава богу, — неожиданно сказал он. — Избавит от лишних вопросов. Значит, так. Никакой вычурности. Простой черный сюртук. Свежая сорочка, неброский галстук. Все пуговицы застегнуты. Чистота и скромность. Вы — деловой человек, а не щеголь с Невского.
Он ходил по своему кабинету, а я слушал, впитывая каждое слово.
— Войдете в кабинет только после приглашения. Поклонитесь. Не в пояс, как купец, но и небрежным кивком, как гвардеец. С достоинством. Руку Государь вам не подаст, и не вздумайте тянуть свою. На вопросы отвечайте стоя, если он не предложит сесть. Говорить — только когда к вам обратятся. И не жестикулировать!
Он остановился передо мной.
— Теперь — главное: в какой роли вам предстать перед императором. Государь не любит дельцов и устал от прожектеров. Вы должны быть ни тем, ни другим. Забудьте о прибыли, об акциях. Говорите только об Империи. Не «я хочу построить», а «России необходимо». Не «я разгромил бандитов», а «я счел своим долгом защитить подданных Государя». Превратите свою авантюру в государственный подвиг. Будьте докладывающим обстановку. Сухо, по фактам. Но… с верноподданническим чувством. Можно ввернуть фразу о мудрости его покойного батюшки, императора Николая Павловича, — Государь это ценит. |