Придя в себя, Козырь сел на диван, долго люто смотрел на согбенное тело Ольги в углу, потом махнул рукой ожидавшей его слов девушке:

— Ладно! Черт с ней! Давно бы пришиб, если б не была нужна!

По лицу девушки расползлось удовлетворение. Козырь видел, что она ревновала его к Ольге, и это ему было по вкусу. Но все это было второстепенным. Сейчас главное — не это. В его голове мысли кружили, как вороны. Козырь знал, что его подружка права. Он действительно затягивал время. И это могло ему навредить. Он всегда полагал, что ковать железо нужно горячим. Корозову нельзя больше давать время на обдумывание и на подготовку. Пора вплотную заняться им, чтобы посадить на цепочку возле жены.

Молча натянув штаны, Козырь вышел в кухню. Девушка надела трусики и последовала за ним, загремела посудой, поставила чайник на плиту, захлопала дверью холодильника, зашумела водой в раковине. Оба все это время безмолвствовали. Наконец, Ольга услыхала ее громкий голос. Девушка сказала:

— Нельзя долго держать ее в этом гнезде. Не нравится мне такая волынка. Как бы соседи чего не пронюхали. Визгу от нее иногда много. Решай быстрее, Козырный! Кончай историю с Корозовым! Ищут ее, сам понимаешь. В полиции тоже не дураки работают! Как бы из-за нее нам не пришлось мотать отсюда прежде времени.

Глухой раздраженный причмокивающий голос Козыря ответил:

— Без тебя знаю! Не дурак! Не только ее ищут. И по мою душу рыскают! Тебя тоже нащупать не прочь. Но только я первый Корозову печать на лбу поставлю! Потом остальным достанется! — Он не сказал, кого еще имел в виду, а девушка не спросила.

Опять в кухне наступила тишина. Притихшая Ольга прислушивалась. И вскоре до нее донеслось примирительное мурлыканье подруги Козыря:

— Ты смелый! У меня от тебя дух захватывает! — Сказала каким-то слащавым не своим тоном, как будто забрасывала леща.

— Я припомню им всем! — глухо пообещал Козырь. — Насмотрятся они кровавых зайчиков!

Еще прошло какое-то время без слов, только слышалось шуршание, возня, стук столовых приборов. Ольга догадалась, что они ели. Проглотив очередной кусок, напарница Козыря снова подала голос. На этот раз он был без какой-либо слащавости, как стук деревянной колотушки. Достаточно приглушенный, тупой. Впрочем, напрягаясь, Ольга разобрала заданный вопрос и почуяла, что тот касался ее. По тону ощущалось, что она девушке, как кость в горле.

— Что с нею намечаешь сделать? — спросила та.

Ответ от Козыря последовал не сразу. Сначала он прожевал, проглотил, запил чаем, довольно громко причмокнул губами. Ольга вся превратилась в слух, ждала. А услыхав ответ, обмякла от ужаса.

— Кровь пущу! — пробормотал Козырь.

Похоже, для девушки это стало неожиданностью, определенно она предполагала иной поворот в деле, ревнуя Козыря. Потому оторопело спросила:

— Здесь что ли? Этого еще не хватало. Здесь не надо, Козырный! Не стоит гнездо пачкать!

Последовавшее молчание Козыря еще больше надавило на Ольгу. Сердце защемило. Вжавшись в угол, она закрыла рукой лицо, не плакала, нет, слез не было, но появилась злость на собственное бессилие. Как она могла так нелепо вляпаться? За эти дни и ночи столько передумала. Глаза ввалились, лицо почернело. Мысли притупились. Измучилась от них. Ругала себя последними словами, какие только приходили в голову. И не находила выхода. Но и покорно ждать конца не собиралась. Не из того теста она. Не из того.

Из кухни, шлепая подошвами ног по грязному полу, в комнату вошла девушка. Странно, но за все время Ольга ни разу не услышала ее имени. Козырь никогда не называл, а сама она тем более. Сейчас, отняв ладонь от лица, Ольга как-то совсем не ко времени подумала, какое бы имя девушке больше всего подошло? И никакое не пришло на ум.