|
– Вчера ночью было совершено нападение на квартиру генерала Свиридова. – Что значит «нападение на квартиру»? – Путин недовольно посмотрел на фээсбэшника. – Выражайтесь яснее. Генерал пострадал? Невысокий лысеющий директор ФСБ развел руками. – Мы этого не знаем. Сосед обнаружил, что квартира открыта настежь, вызвал милицию. В самой квартире – следы борьбы, разбитая мебель, пятна крови. Но никаких трупов. Ни Свиридова, ни нападавших. – Есть ли какие-то предположения? – спросил премьер. – Все-таки Илья Ильич был носителем важных государственных секретов. – На месте работает следственная бригада, но результатов пока нет. – Директор ФСБ опустил глаза. – Дело немедленно передать на контроль Следственному комитету РФ, – распорядился Путин. – Лично Бастрыкину. Пусть землю носом роют, но Свиридова найдут. А каким образом исчезновение генерала связано с Гумилевым? – Они встречались накануне днем. Причем конспиративно: Гумилев должен был в это время быть в Санкт-Петербурге, на экономическом форуме. Однако вместо того чтобы сидеть в Аничковом дворце, он слетал в Москву, встретился со Свиридовым и вернулся обратно. – Вы за ним следите, что ли? – усмехнулся Путин. – Нет, такого распоряжения мы не получали, – серьезно ответил фээсбэшник. – Но генерал Свиридов, как бывший руководитель ГУАП, обязан был докладывать обо всех своих контактах в службу собственной безопасности ФСБ. Вот он и доложил, что к нему прилетал Гумилев. А спустя несколько часов – исчез. – После этого – не значит вследствие этого, – процитировал древнеримского юриста Путин. – Ладно, у Александра Ивановича работают ребята хваткие, они разберутся, что к чему. Давайте вернемся к Арктике… Ливия, район города Сирт, осень 2011 Али Муса прицелился в пролетавший над кварталом старенький советский «Миг-17» и выпустил длинную очередь из «калашникова». Самолету, ясное дело, это никакого вреда не принесло, но Али почувствовал удовлетворение. Если ему выдали автомат, значит, он боец, воин. А воин должен стрелять – не важно, попадает он в цель или нет. Для борьбы с «Мигами», теми немногими, что еще оставались у сторонников бывшего ливийского лидера, лучше всего подходили переносные зенитно-ракетные установки «Стингер». Но они стоили дорого, и у мятежников их почти не было. Поэтому самолеты, которые сторонники полковника в последние недели подняли в воздух, – до этого считалось, что вся авиация Каддафи уничтожена, – летали над Сиртом беспрепятственно – разумеется, в те часы, когда истребители НАТО «отдыхали» на своих базах. За день таких часов набиралось три-четыре, и в это время сторонники полковника старались нанести силам мятежников максимальный урон. Получалось это плохо: армия повстанцев представляла собой множество маленьких разрозненных групп, а такие мелкие цели – сущее наказание для военной авиации. Обычно «Миги» наносили урон не столько мятежникам, сколько ни в чем не повинным гражданам, их домам и машинам. Впрочем, так же действовала и авиация НАТО, поскольку войска бывшего правителя Ливии были рассредоточены на большой территории или укрывались в городах, используя мирное население в качестве живого щита. Война шла уже восьмой месяц, и, несмотря на слухи о бегстве Каддафи и близкой капитуляции его приверженцев, казалось, могла продолжаться бесконечно. Али Мусу это устраивало: в армии мятежников платили деньги, не слишком большие, но всяко больше, чем зарабатывал плетельщик корзин, которым он был до войны. Самолет улетел. Из переулка вывернул, дребезжа и воняя соляркой, старенький грузовичок с закрытым брезентом кузовом. Остановился в десяти шагах от Мусы. – Эй, парень, – окликнули его из кабины грузовичка, – хватит попусту тратить патроны, иди лучше помоги! Муса, не торопясь, подошел. |
