|
Может быть, потому что понимал: то, что произошло с генералом, происходит и с ним. Каким видит его Свиридов? Потускневшим, сдавшимся? Тенью себя самого? – И я предпочел бы не терять время. Генерал вдруг усмехнулся – блеснули по-молодому белые и крепкие зубы. Впрочем, это наверняка имплантаты, тут же поправил себя Андрей. – Что, думаешь, старик выжил из ума? Сидит с такими же хрычами на лавочке, забивает козла? А поговорить по душам ему не с кем? Андрей покрутил в руках бокал. – Я ведь ничего о вас не знаю, генерал. Может, у вас полно друзей. Может, у вас есть женщина, с которой вам легко и спокойно. Может, вас дети навещают. Так что… – Друзей у меня нет, – перебил его Свиридов. – Точнее, было два друга, но они умерли. Женщина… что ж, женщина есть. Хорошая, добрая. Но вот скажи мне, Андрей Львович, ты со своей Марго… часто по душам разговариваешь? И снова Андрей предпочел промолчать. Лишь посмотрел на генерала так, что никаких слов уже не понадобилось. – Ну вот видишь. Дети… Сын у меня в Новой Зеландии, изучает дельфинов. Оттуда особенно не налетаешься, считай, другая планета. А дочь… – Он сделал паузу, и у Андрея в то же мгновение спазмом сдавило горло. – Дочь… в общем, мы не видимся с ней. Видимо, что-то в лице Гумилева выдало его состояние, потому что Свиридов осекся и потянулся за бутылкой. – Прости, Андрей Львович, не хотел тебе раны бередить… У тебя же Маруська единственная была? – Да, – коротко ответил Гумилев. Он глотнул коньяка и не почувствовал вкуса. – Проклятая Арктика, – буркнул генерал. – Всех перекалечила. Только Чилингарыч один нормальный и остался, в новую экспедицию вроде бы собирается. – Ему просто повезло, – сказал Андрей. – Он покинул «Землю-2» до того, как на нас напали. – Напали… – повторил Свиридов с горечью. – Вот ты, Андрей Львович, теперь у нас государственный человек, президент с премьером к тебе прислушиваются. Скажи мне, собираются они с американцев спросить за то, что их подлодка нашу станцию уничтожила? А за майора Громова, который теперь до конца жизни на протезах ковылять будет? Или мы в очередной раз так им все и простим, как «Курск» простили? – Никто им ничего не прощал, – хмуро ответил Гумилев. – Только они своей вины не признают. А доказательств у нас, кроме наших с вами слов, никаких. – А этого мало? – взъярился Свиридов. – Пусть устраивают слушания в Конгрессе, пусть вызывают для дачи показаний! А то как жизни учить, тут они первые, а как за преступления отвечать, так они ни при чем! Гумилев не ответил. Он знал, что вопрос о нападении на «Землю-2» неоднократно поднимался в приватных беседах Медведева и Обамы. Знал, что американская администрация упорно отрицала даже факт нахождения своих подводных лодок в тех водах, где произошла катастрофа. И уж тем более – уничтожение российской терраформирующей станции и атаку на поисковый вертолет майора Громова. Но, с другой стороны, майор Громов под присягой свидетельствовал о том, что его К-17 стал жертвой американских «морских котиков», монтировавших во льдах какую-то сложную аппаратуру. Что именно собирали среди торосов американцы, так и осталось для него загадкой: когда он пришел в себя у обломков сбитого ими вертолета, живой, но с обмороженными ступнями, спецназовцы уже скрылись вместе со своей аппаратурой. – Я ведь прекрасно помню, – продолжал между тем генерал, – как они прикинулись канадской субмариной «Да Винчи» и заманили нас в это чертово ущелье! Помню, как начали рваться мины… Никакие это были не канадцы, американская атомная подлодка типа «Огайо». Своими глазами видел этих уродов! Я, пусть и в отставке, всю спецификацию ВМС США помню, как «Отче наш»! Среди ночи меня разбуди – расскажу, чем «Вирджиния» отличается от «Бенджамена Франклина». |
