|
Надо избавляться от этого культурного провинциализма. Вы, я слышал, занимаетесь новыми технологиями? – В основном, – сухо ответил Гумилев. – А вы? – Экологический контроль, – со значением ответил длинноволосый. – Мониторинг и противодействие. – Противодействие чему? – Загрязнению окружающей среды, естественно. Кстати, как у вас обстоят дела с экологической безопасностью? – Не беспокойтесь, все в порядке. – Да? Впрочем, это всегда можно проверить. – А зачем убивать колесо? – полюбопытствовала Катарина, разглядывая его футболку. Темные глаза «испанца» блеснули. – Колесо – символ технического прогресса. А прогресс губит природу. Вам ли не знать об этом, господа промышленники? Беленин страдальчески вздохнул. Длинноволосый снисходительно взглянул на него. – Ну, мы с вами еще увидимся. Enchant?, mademoiselle. Он с достоинством поклонился Катарине и отошел к столу с напитками. Беленин скорчил смешную гримасу. – Зеленые, – с отвращением произнес он. – Проклятый «Гринпис». Житья уже от них нет! – Чем он так тебе досадил? – спросил Андрей. – Они, эти экологи, хуже рейдеров, честное слово! Как ты думаешь, почему этого типа зовут Такс? Это от английского слова «Tax» – налог. Стоит хоть где-то нарушить экологические нормы, они уже тут как тут – грозят завалить исками. А подвязки у них всюду вплоть до Страсбурга, и юристы как на подбор с дипломами Кембриджа и Гарварда. Так что судиться с ними – себе дороже. Приходится отстегивать… – Рэкет? – не сдержал улыбки Гумилев. – Как в веселые девяностые? – Если бы! – вздохнул Беленин. – Тогда, если на тебя наезжали, можно было собрать свою бригаду, решить все по понятиям. А с этими акулами, – он кивнул в сторону Такса, с энтузиазмом накладывавшего себе на тарелку большую порцию осетрины, – только по закону. А это выходит куда дороже… – Думаю, ты и с ним справишься, – сказал Андрей, беря с подноса бокал с рубиновым кампари. – У тебя, кажется, был ко мне какой-то разговор? Беленин сразу посерьезнел, отчего стал еще больше похож на бульдога. – Да, Андрюша, я обещал очень серьезным людям тебя с ними познакомить. Он бросил взгляд на свой платиновый Breguet. – Через полчаса в библиотеке. Это наверху. Предупреждать заранее ни о чем не буду, сориентируешься по ситуации, ты у нас мужик умный. Гумилев еле сдержался, чтобы не ответить резкостью. После возвращения из Арктики Беленина как будто подменили. От былой холодной сдержанности не осталось и следа – теперь он обращался к Андрею исключительно на «ты» и так, словно они были добрыми друзьями. Возможно, виной тому были совместно пережитые во льдах приключения, но Гумилева подобное поведение олигарха только раздражало. – Да, и вот еще, – Беленин кривовато улыбнулся, – наверх будут пускать не всех, а только тех, кто знает заветное слово – «Арктика». А сейчас прошу извинить, надо уделить толику внимания нашим уважаемым экспертам. Кстати, Марго, солнышко, в одиннадцать в синем кабинете играем в бридж. Ты составишь мне компанию? Катарина улыбнулась. – Если мой господин и повелитель меня отпустит. – Там видно будет, – сказал Андрей. Беленин отсалютовал им бокалом и не спеша, слегка переваливающейся утиной походкой направился к группе интеллигентного вида мужчин, с мрачной решимостью уничтожавших валованы с икрой. Гумилев узнал директора Института социального развития Игоря Пургенса и бывшего министра Евгения Гешефтмахера. Третьим был жовиального вида лысоватый толстяк в очках с золотой оправой; лицо его показалось Андрею знакомым, но он так и не смог вспомнить его имени. |
