— Хотел бы я, чтобы ты сдох до того, как тебя привезли! — говорит Бэбино. Он кричит, почти визжит. — На операционном столе. Ты — Франкенштейн!

— Не путай монстра с его создателем, — говорит Брейди, хотя и не слишком убежден, что Бэбино особенно отличился как создатель. Экспериментальный препарат Доктора Би, возможно, как-то связан с его новыми способностями, но он мало или вообще никак не связан с выздоровлением. Брейди убежден, что достиг этого сам. Что это чисто волевой акт. — А сейчас у нас важный визит, и мы не хотим опоздать.

— Мужчина-женщина. — Это называется каким-то специальным словом, Бэбино когда-то его знал, но теперь оно куда-то потерялось. Так же как и соответствующее ему имя. И то, что он ел на обед. Каждый раз, когда Брейди попадает в его голову, он забирает что-то с собой. Забирает память Бэбино. Его знание. Его «я».

— Да, к мужчине-женщине. Или, если описать ее ориентацию научно, это кобёлус вульгарис…

— Нет! — Теперь уже Бэбино не кричит, а шепчет. — Я остаюсь здесь.

Брейди поднимает вверх пистолет, теперь уже среди остатков самодельного глушителя виднеется дуло.

— Если ты думаешь, что ты мне по-настоящему нужен, то это самая большая ошибка в твоей жизни. И последняя.

Бэбино молчит. Это страшный сон, он скоро проснется.

— Давай, оставайся — и завтра домработница найдет тебя рядом с женой, две несчастные жертвы грабителей. Я бы более охотно завершил свое дело как Доктор Z: твое тело на десять лет моложе Брукса и в неплохой форме, — но я сделаю в том, что имею. К тому же делать так, чтобы ты встретился с Ходжесом, было бы с моей стороны некрасиво. Он злой человек, Феликс. Ты даже не представляешь, какой злой.

Бэбино смотрит на пожилого мужчину в заклеенной куртке — и видит, как из водянисто-голубых глаз Библиотечного Эла на него смотрит Хартсфилд. Губы Бэбино дрожат, они мокрые от слюны. В глазах стоят слезы. Брейди думает, что сейчас, когда его седые волосы стоят торчком, Бэбстер очень смахивает на Альберта Эйнштейна на известном фото, где знаменитый физик показывает язык.

— Как я в это влип?! — стонет он.

— Да так же, как и все во все, — спокойно объясняет Брейди. — Шаг за шагом…

— Зачем тебе к этой девушке? — взрывается врач.

— Произошла ошибка, — говорит Брейди. Легче признать это, чем всю правду: он не может дождаться. Он хочет, чтобы сестра этого ниггера-газонокосильщика исчезла до того, как ее важности дойдет до кого-то еще. — А теперь не выёбывайся и смотри на рыбок. Ты же знаешь, что тебе этого хочется.

И он смотрит. И это хуже всего. Несмотря на все, что Бэбино знает и понимает, он опять смотрит.

Он следит за рыбками.

Он слушает мелодию.

Через некоторое время он идет в спальню, одевается, берет деньги из сейфа. Останавливается еще в одном месте, прежде чем уйти. Аптечка в ванной полная всякой всячины — и с его и с ее стороны.

Он садится в «БМВ» Бэбино, оставляя старый «малибу» пока что на том же самом месте. Оставляет он и Библиотечного Эла, который уснул на диване.

Примерно тогда, когда Кора Бэбино последний раз в своей жизни открывает дверь, Ходжес сидит в гостиной дома семьи Скоттов на Оллгуд-плейс, всего в квартале от Тиберри-лейн, где живут Робинсоны. Прежде чем сесть в машину, он проглотил два обезболивающих, и ему не так уж и плохо, учитывая все обстоятельства.

Дина Скотт сидит на диване, в окружении своих родителей.