|
И тот жуткий социальный «эксперимент», который над ними поставили во времена перестройки, лишил их буквально всего, включая рухнувшие в один миг идеалы и представления о справедливости. Такого, мне кажется, не было даже в войну. Ведь даже тогда, в дни страшных для всей страны испытаний, человек верил и знал, за что он сражается и что защищает. В 90-е это знание и эта вера исчезли. И если одни, обладающие «природной сметкой и гибкой системой ценностей», сумели «вписаться в рынок», то для других это стало крушением не только надежд, но и жизни.
И то, что я сам в итоге оказался среди «вписавшихся», вовсе не давало мне права учить остальных и пробивать новый «эксперимент», с учётом, так сказать, старых ошибок. Пусть и с благими целями, но, как известно, именно ими всегда выстилают дорогу в ад. Нет, люди, живущие здесь и сейчас, должны решать свою судьбу сами, без глупых подсказок попаданцев-всезнаек. Пробовать, ошибаться, идти вперёд, отступать, искать обходные пути… Единственное, чем я могу им помочь — это не мешать. А ещё — делать то, что умею… Пока умею…
Перед спортивным корпусом стояла чёрная «Волга». В салоне сидели двое. Специально я их не рассматривал, но водитель, похоже, был в охране «Седого» на памятной встрече в Сокольниках, где мы с товарищами офицерами «окучивали» бильярдных катал. Сам генерал ждал меня в бильярдном зале. В полном одиночестве. Ни братья Ходыревы, ни Новицкий, ни Смирнов с Кривошапкиным в помещении не обнаруживались. Впрочем, ничего удивительного. «Седой», скорее всего, хотел побеседовать со мной тет-а-тет. Мы молча пожали друг другу руки, после чего оппонент указал на ближайший стол. Хочет сыграть? Ну что ж, я не против. Когда пирамида была расставлена, генерал снял с неё верхний шар и катнул в мою сторону. — Глядим, чей разбой? — поинтересовался я, остановив кием «подарок». — Именно, — кивнул соперник, выставляя биток на линию дома. — Что играем? Американку, Москву… — Классику, — усмехнулся «Седой». Любопытно. Классическую русскую пирамиду мы играли на первой встрече. Та партия закончилась боевой ничьёй. Сегодня… Он что, желает проверить, не пропил ли я на железке свой «бильярдный талант»? Да нет, вряд ли. Видимо, просто хочет потянуть время и оценить, насколько я изменился за последние полтора месяца. Помогать ему желания не было. Скорее, наоборот — мне опять захотелось похулиганить. Свой шар товарищ генерал пробил как положено — аккуратно и точно — с целью подкатить его на отскоке ровнёхонько к борту. Я же влупил по «битку» без всяких затей, на максимальном размере. От коротких бортов он отразился ровно семь раз, и столько же пересёк всю поляну. На восьмом мой шар не докатился до края стола считанные сантиметры, остановившись чуть ближе к борту, чем «генеральский». — Однако, — покачал головой «Седой», оценив трюк. В «классике» выигрыш разбоя не давал никаких преимуществ, так что это был действительно трюк. Просто трюк и ничего больше. — Разбивай, — кивнул генерал, возвратив «белого» в пирамиду. Первый удар я провёл через дальний борт, не отдав сопернику ни одного гарантированного прицельного. «Седой» ответил не слишком удачным отыгрышем, вернув биток на ближнюю половину. Это он зря. Щадить противника я сегодня не собирался. Девять точных ударов, и счёт в партии благополучно достиг победных 71:0.Фактически наша игра завершилась, едва начавшись. Если «Седой» и хотел растянуть её на подольше, то ничего у него не вышло. |
