— Есть. Думаю, тебе понравится…

Услышав новости, Синицын, к удивлению Михаила, особой радости не проявил.

— Приглядывать за Жанной, чтобы её никто не обидел — это конечно здо́рово. Но… она всё-таки женщина. Вдруг что-нибудь лишнее скажет. Ты сам-то в этом Сергее уверен?

— Шура, я восхищён! — всплеснул руками Смирнов. — В кои-то веки ты решил озаботиться проблемами безопасности и режима!

— Ну а чего, нельзя что ли? — попытался обидеться научный работник.

— Да можно, конечно, — засмеялся Михаил Дмитриевич. — Только теперь уже поздно боржоми пить. Дело, как говорится, сделано. А за Жанну не беспокойся, я её проинструктировал. Всё будет хорошо. Обещаю.

— Толку с твоих обещаний…

Синицын махнул рукой и направился в комнату, где стояла модель. Усевшись за стол, он выдвинул ящик и вынул оттуда сложенный бумажный листок.

— Вот, читай, — протянул он бумагу Смирнову.

— Ух ты! Письмо от Андрея?

Профессор кивнул.

Михаил развернул листок и начал читать. По мере прочтения брови у него поднимались всё выше и выше.

— Фигасе компот! Наш пострел в тюрьму загремел, а потом ещё и сбежал. Интересно.

— Это не самое главное.

— А что главное? То, что он стал фактически нелегалом?

— Да нет же, — поморщился Александр Григорьевич. — Самое главное, он решил рассказать о будущем мне. Ну, в смысле, мне тамошнему.

— И что в этом страшного? Ты же сам говорил: без твоей помощи ретранслятор собрать не получится.

— Ну, говорил. И что?

— Да, собственно, ничего, — пожал плечами «чекист». — Просто ты сейчас сам себе противоречишь. То можно тебе тамошнему всё рассказывать, то нельзя. Ты уже как-нибудь определись, наконец.

Синицын вздохнул.

— Понимаешь, Миш… Я до последнего надеялся, что Андрюха сумеет использовать мои тогдашние знания и умения втёмную, не рассказывая ничего о будущем. Я, если честно, просто боюсь, что будет, если он всё мне расскажет. Я же ведь помню себя. Меня тогда хлебом не надо было кормить, дай только поэкспериментировать с чем-то глобальным, чтобы, как говорится, весь мир в труху, лишь бы только узнать, как он на самом деле устроен.

— Боишься разрушить Вселенную? — усмехнулся Смирнов.

Шура развёл руками.

— Ладно. Будем считать, что Вселенная не пострадает, — подытожил «чекист». — Ответ уже написал?

— Угу.

— Дай, гляну.

Смирнов взял песенник и быстро пробежался глазами по последним страницам.

— Ну, вроде всё правильно.

— Правильно? Тебе-то откуда знать? — усомнился Синицын. — Там же одна теорфизика.

— А я по контексту, — подмигнул приятелю фээсбэшник. — Чем больше формул, тем меньше воды.

— Дурацкая шутка, — хмуро бросил учёный. — Дописывать будешь?

— Нет.

— Тогда отправляем…

Подготовка к очередному эксперименту заняла минут двадцать.

Смирнов снова устроился на «электрическом стуле», облепленный проводами и датчиками, а тетрадь-песенник заняла привычное место в контейнере.

— Готов?

— Да.

— Начинаем…

Понедельник. 15 июля 1974 г. Остров Кипр. Никосия

День обещал быть жарким во всех смыслах этого слова.