Удивительно, но он пошёл на все выставленные дамой условия, и теперь за это приходилось расплачиваться не только постоянной головной болью, но и не отступающим ни на секунду страхом разоблачения.

На нём и его «команде» висели уже пять трупов. Все — обычные люди, ничем особо не примечательные, выбранные «Клио» по какому-то странному, понятному только ей алгоритму. Ещё двое оказались убиты раньше. В том, кто их прикончил, Степан Миронович не сомневался, и от этого знания ему становилось не по себе.

Полученные от «контакта» досье кое-что прояснили, но вопросов поставили ещё больше.

Первый и главный: откуда заокеанские «коллеги» узнали о прошлом «Клио» и «Селфера»?

Второй: почему они так уверены в том, что эти двое снова сойдутся?

Ответов у подполковника не было.

Впрочем, по поводу второго вопроса Свиридяк кое о чём догадывался. Более того — знал об одной из причин, хотя и не был уверен, что она основная. В любом случае, этим знанием он с «Юрием Павловичем» делиться не собирался. По крайней мере, сейчас, пока ещё ничего не решилось.

С «Клио» Степан Миронович предполагал серьёзно поговорить сразу после её возвращения из Ленинграда. К этому разговору следовало хорошо подготовиться. Цель оправдывала любые приёмы и средства. Подполковнику требовалось стать с «Клио» не просто попутчиками, а союзниками.

Витька Махов и его дружбаны девушку ненавидели, но подчинялись.

А она их, по всей вероятности, презирала. Степан Миронович это чувствовал и… уважал.

Решиться открыто демонстрировать своё отношение к разного рода подонкам могла или полная дура, или по-настоящему сильная личность.

«Клио», по мнению подполковника, дурой отнюдь не была…

— …А знаете, Елена Игоревна, я, кажется, придумал, как помочь вам обоим, — чуть прищурившись, сообщил Свиридяк сидящей напротив девушке.

Её реакция Степана Мироновича удивила.

— Обоим нам помогать не надо, — неожиданно зло усмехнулась Лена. — Мне же хватит того, что вы уже обещали…

Суббота 27. ноября 1982 г.

В Москву я вернулся в полном раздрае. Всю ночь пытался заснуть, да так и не смог. Стучали на стыках колеса, покачивался несущийся по рельсам вагон, тихо сопел на соседней полке практикант Сашка, а я всё ворочался и ворочался, не в силах забыться. Стоило только закрыть глаза, и в голове сразу же возникала картинка — дождь, бронзовые кони и стоящая на мосту девушка.

Мысли мои, раз за разом, возвращались к тем дням, когда я считал себя счастливее всех на свете и одновременно чувствовал, что нет никого в этом мире несчастней меня.

Зачем, спрашивается, стал изображать из себя супермена? Почему решил, что умнее других? Что раз попаданец, значит, обязательно должен что-то там поменять в жизни огромной страны?

Да какая, к чертям собачьим, страна, если даже с собственной жизнью не смог разобраться!

Надеялся, что само рассосётся? Думал, что если одна простила меня, вторая исчезнет сама собой, а после забудется?

Как бы не так! Вторая никуда не исчезла, а забыть её не получается, как ни крути.

Что теперь со всем этим делать?

Выход один. Бежать!

Бежать из этого времени со всех ног. Как можно быстрее, пока ещё что-нибудь не разрушил своим дурацким вмешательством…

Утром сказал Сашке, что буду занят два дня подряд и пусть Светлана передаст это Жанне. Лебедев посмотрел на меня с удивлением, но спорить не стал — просто кивнул.

Я же, как только прибыл на «Подмосковную», сразу засел за бумаги — писать «отчёт» в будущее. Думал над ним достаточно долго.