Мунро интересовала численность армии противника.

– Обычно в стаде горилл около пятнадцати процентов взрослых самцов, ответил Эллиот, – причем в большинстве случаев при однократных наблюдениях численность стада недооценивается. На самом деле в стаде примерно на двадцать пять процентов больше животных, чем можно увидеть в тот или иной момент.

Несложные арифметические расчеты обескураживали. На склоне холма путешественники насчитали примерно триста горилл; значит, на самом деле их там было около четырех сотен, из которых пятнадцать процентов – взрослые самцы. Следовательно, армия противника насчитывала приблизительно шестьдесят бойцов, а обороняющихся было всего девять человек.

– Неутешительные итоги, – покачал головой Мунро.

У Эми решение было готово давно. Она прожестикулировала:

«Уходим сейчас».

Росс спросила, что сказала Эми. Эллиот объяснил:

– Эми предлагает отступить. Думаю, она права.

– Не будьте смешным, – возразила Росс. – Мы еще не нашли алмазы. Мы не можем уйти просто так.

«Уходим сейчас», – снова прожестикулировала Эми.

Все взгляды устремились на Мунро. Почему‑то все сошлись на том, что решение должен принять именно он, именно Мунро должен сказать им, что делать дальше.

– Мне алмазы нужны не меньше, чем всем остальным, – сказал Мунро. – Но если нас перебьют обезьяны, алмазы будут нам ни к чему. У нас нет выбора.

Придется уйти… если удастся.

Росс по‑техасски замысловато выругалась.

– Что вы имеете в виду – «если удастся»? – переспросил Эллиот.

– Я имею в виду, – ответил Мунро, – что серые гориллы могут не позволить нам уйти.

Глава 2

ОТСТУПЛЕНИЕ

По настоянию Мунро путешественники взяли с собой только самое необходимое: минимум пищевых концентратов, оружие и боеприпасы. Все остальное – палатки, система защиты, даже приборы связи – осталось на территории лагеря, залитой лучами полуденного солнца.

Мунро в последний раз оглянулся на брошенный лагерь и еще раз взвесил свое решение. В шестидесятые годы конголезские наемники отчасти в шутку, отчасти всерьез считали своим девизом: «Никогда не покидай свой дом». В зависимости от ситуации в эти слова вкладывался различный смысл, хотя, конечно, прежде всего подразумевалось, что никому из них попросту не следовало приезжать в Конго вообще. Правило имело и другой смысл: если ты обосновался в укрепленном лагере или в колониальном городе, то крайне неразумно покидать укрепление и отправляться в джунгли, как бы велико ни было искушение. Мунро сам потерял в джунглях несколько своих товарищей, имевших глупость «покинуть дом». Нередко можно было услышать диалог вроде:

«На прошлой неделе возле Стэнливиля убили Диггера». – "Возле Стэнливиля?

Почему он покинул дом?"

Теперь же Мунро вел всю экспедицию из дома, если им можно было считать серебристые палатки за сетчатым ограждением. Правда, в лагере для агрессивных серых горилл они представляли собой что‑то вроде неподвижных мишеней. У наемников была поговорка и на такие случаи: «Лучше быть неподвижной мишенью, чем мертвой».

Вступив в лес, Мунро почти физически ощутил всю уязвимость горстки людей, растянувшихся цепочкой. С точки зрения обороны, хуже такого строя трудно было что‑то придумать. Мунро шел впереди, настороженно отмечая движение каждого листка в зарослях, стеной стоявших по обе стороны постоянно сужавшейся тропы. Казалось, по пути сюда тропа такой узкой не была. Теперь же путешественники буквально на каждом шагу задевали за листья пальм и папоротников.