– Уж не хотите ли вы сообщить им настоящие координаты?

– Упаси Бог. Но наши данные должны быть разумно близки к истине.

Скажем, в радиусе двухсот километров.

– Можно сделать, – сказал Роджерз.

– Будет закодировано? – спросил Трейвиз.

– Конечно.

– У вас есть код, который они смогут расшифровать за двенадцать‑пятнадцать часов?

Роджерз кивнул:

– Есть один, просто прелесть, а не код. На первый взгляд кажется сплошной чертовщиной, но стоит над ним немного попотеть, и он сразу раскалывается. У него существенный скрытый недостаток – частота повторения символов. Тот, кто перехватит сообщение, сначала подумает, что мы ошиблись, но на самом деле код поддается расшифровке.

– Он не должен быть слишком легким, – предупредил Трейвиз.

– О, на этот счет не беспокойтесь, япошки честно заработают свои иены.

Ни за что не почувствуют приманку. Мы пробовали его на военных, так те потом пришли к нам: рот до ушей, учили нас, как жить. Так и не узнали, что все было подстроено.

– Хорошо, – сказал Трейвиз, – запускайте данные, давайте подкормим косоглазых. Нужно, чтобы они поверили хотя бы на сорок восемь часов, лучше чуть больше. Потом пусть сообразят, что мы их надули.

– С удовольствием, – сказал Роджерз и направился к терминалу бета‑линии.

Трейвиз вздохнул. Скоро будет заброшена приманка, и ему оставалось лишь надеяться, что она сможет дать его экспедиции такое преимущество, какое потребуется, чтобы первыми добраться до алмазов.

Глава 5

ОПАСНЫЕ СИГНАТУРЫ

Эллиота разбудили негромкие голоса.

– Насколько однозначна эта сигнатура?

– Дьявольски однозначна. Вот ЗПОС девятидневной давности. Здесь не видно даже центра выброса.

– А это – облачность?

– Нет, для облаков черновато. Это выброс нашей сигнатуры.

– Черт!

Эллиот открыл глаза, бросил взгляд в иллюминатор. На черно‑синем фоне пробивалась тонкая красная полоса рассвета. Часы показывали 5:11 – пять утра по сан‑францисскому времени. Значит, после разговора с Симанзом он успел поспать только два часа. Эллиот зевнул, посмотрел на Эми.

Свернувшись калачиком в своем гнезде из одеял, горилла громко храпела.

Другие койки были пусты.

До него снова донеслись негромкие голоса. Эллиот повернулся к операторскому терминалу. Переговариваясь вполголоса, Йенсен и Левин сосредоточенно смотрели на экран.

– Очень опасная сигнатура. У нас есть компьютерный прогноз?

– Скоро будет. Машине придется немного попотеть. Я запросил все данные за последние пять лет и другие ЗПОСы.

Эллиот наконец выкарабкался из койки и тоже уставился на экран.

– Что такое ЗПОСы? – спросил он.

– ЗПОСы – это значимые предшествующие обороты спутника, – пояснил Йенсен. – Обычно мы их запрашиваем, когда вдруг вляпаемся в очередную неприятность. Мы вот смотрим на эту вулканическую сигнатуру, – сказал Йенсен и показал на экран. – Не слишком обнадеживает.

– Что за вулканическая сигнатура? – спросил Эллиот.

Йенсен и Левин показали ему клубы дыма – темно‑зеленые на изображении, раскрашенном компьютером в искусственные контрастные цвета. Клубы извергал кратер Мукенко, один из действующих вулканов системы Вирунга.

– В среднем извержение Мукенко происходит раз в три года, – сказал Левин. – Последнее извержение было в марте 1977 года, но, судя по этой картинке, вулкан на этот раз торопится и уже готов выплеснуть полную порцию лавы и прочей дряни на следующей неделе или около того.