Пока они разговаривали, цифры на таймере компьютера изменились, и теперь он показывал пять дней двадцать два часа двадцать четыре минуты.

– Это уже лучше, – кивнув, сказала Росс, – но еще не то, что нам нужно.

Она нажала другую клавишу; поколебавшись, линии сместились и снова вытянулись вдоль Африканского континента.

– Это маршрут экспедиции консорциума, – сказала она, – рассчитанный на базе тех же данных, которыми располагаем и мы. Они идут большой группой тридцать человек или даже больше, весьма солидно. И они не знают точных координат города, или, во всяком случае, мы на это надеемся. Зато у них есть большое преимущество на старте, по меньшей мере двенадцать часов, потому что их самолет уже загружается в Найроби.

Таймер показал продолжительность маршрута консорциума: пять дней девять часов девятнадцать минут. Потом Росс нажала кнопку «DATE», и цифры изменились на 06 21 79 0814.

– Получается, что экспедиция консорциума достигнет назначенного места в Конго чуть позже восьми часов утра двадцать первого июня.

Компьютер тихо щелкнул. Кривые снова зашевелились, потом растянулись, а таймер показал новую дату: 06 21 79 1224.

– Итак, – сказала Росс, – вот что мы сейчас имеем. Если и они, и мы будем продвигаться по своим маршрутам в максимально благоприятных условиях, то консорциум опередит нас чуть больше, чем на четыре часа. Это будет через пять дней.

Мимо, на ходу дожевывая бутерброд, прошел Мунро.

– Лучше поискать другой путь, – сказал он. – Или нужно предпринимать какие‑то радикальные меры.

– Не хотелось бы ничего радикального из‑за обезьяны.

Мунро пожал плечами:

– Все равно что‑то с такой кривой времени делать надо.

Эллиот прислушивался к разговору, и его не покидало ощущение нереальности происходящего. Эти люди всерьез обсуждали разницу в несколько часов, которая вроде бы должна обнаружиться через пять дней.

– Вы же сами не очень верите этим цифрам, – сказал он, – особенно если учесть, что впереди еще несколько дней, в том числе всякие организационные хлопоты в Найроби, потом путешествие по джунглям.

– Времена изменились, мы работаем не так, как первые исследователи Африки, – возразила Росс. – Тогда экспедиции уходили на месяцы.

Компьютерная погрешность исчисляется минутами, в худшем случае может составить полчаса в прогнозе на весь пятидневный маршрут. – Она покачала головой. – Нет. Здесь мы столкнулись со сложной проблемой и просто обязаны что‑то предпринять. Ставки слишком высоки.

– Вы имеете в виду алмазы?

Росс кивнула и показала на экран, где появились слова ГОЛУБОЙ КОНТРАКТ.

Эллиот поинтересовался, что это такое.

– Чертова уйма денег, – сказала Росс и добавила:

– Мне так кажется.

На самом деле сумма контракта была ей неизвестна.

Каждому новому контракту в СТИЗР присваивали кодовое обозначение.

Только сам Трейвиз и его компьютер знали, с какой именно компанией подписан контракт. Всем другим сотрудникам СТИЗР, от программистов до участников экспедиций, известны были лишь кодовые названия контрактов, которые всегда содержали цвет: «Красный контракт», «Желтый контракт», «Белый контракт». Считалось, что это надежно охраняет коммерческие секреты компаний. Впрочем, математики СТИЗР не могли удержаться от увлекательнейшей игры – отгадывания таинственной второй стороны, подписавшей очередной договор. Эта тема была неиссякаемым источником дискуссий в столовой СТИЗР.

«Голубой контракт» был подписан в декабре 1978 года. Согласно ему, СТИЗР брала на себя обязательство найти месторождение алмазов в дружественном или нейтральном государстве.