Когда прибыл Эрнандо, де Сото успел уже передать послание Писарро с предложением Атауальпе посетить испанцев в их лагере. Он получил ответ через одного из орехоне, объявившего, что Атауальпа постится и навестит испанцев на следующий день. Однако когда де Сото представил Эрнандо как брата испанского командующего, Атауальпа нарушил молчание и упрекнул испанцев в том, что те плохо отнеслись к его вождям на реке Чира. Он получил сообщение об этом от местного касика, утверждавшего, что он лично убил троих испанцев и лошадь. Эрнандо с горячностью опроверг это утверждение: «ни он, ни все индейцы этой реки, вместе взятые, не смогли убить ни одного христианина». Некоторое время они пререкались через переводчика. Эрнандо бахвалился, расписывая, что сделают испанцы с врагами Атауальпы. Атауальпа сказал: «Один из вождей отказывается мне повиноваться, мои войска пойдут вместе с вашими, и вы будете воевать с ним». На что Зрнандо быстро возразил: «Десяти христиан верхом на лошадях будет достаточно, чтобы уничтожить его».

Появились женщины с золотыми сосудами, наполненными чичей, затем их послали за сосудами большего размера… Испанцы были ошеломлены традиционным гостеприимством Сьерры. Наконец они уехали, ожидая, что на следующий день Атауальпа нанесет визит в Кахамарку. Херес добавляет: «Его лагерь был расположен у подножия небольшого холма; палатки, сделанные из хлопка, протянулись на лигу, палатка Атауальпы в центре. Все воины стояли у своих палаток с оружием – длинными копьями, воткнутыми в землю. Приблизительно в лагере было больше тридцати тысяч человек».

Хотя Атауальпа сказал, что нанесет визит испанцам на следующий день, королевская процессия в тот день, 16 ноября, в субботу, двинулась в путь довольно поздно. Жил Инка в лагере, вместе со своими воинами, а значит, задержку невозможно объяснить необходимостью сборов; она могла быть вызвана только военным советом, на котором мнения его советников могли разделиться. Это подтверждается и тем, что, приняв окончательное решение ехать в Кахамарку, Атауальпа послал к Писарро гонца с сообщением, что он прибудет вооруженным, как и испанцы в его лагерь. Это явно была уступка военным вождям, обеспокоенным, вероятно, непонятным отсутствием движения в лагере испанцев. Не видно было ни одного солдата, ни одной лошади. В качестве предосторожности индейцы выставили своих воинов вдоль дамбы, и еще несколько тысяч собрались на лугах по обе стороны движения процессии.

Основная часть армии Атауальпы находилась в то время в районе Куско, тем не менее испанцы стали очевидцами впечатляющего зрелища. Передовой отряд – состоял он, вполне вероятно, из часки, бегунов, поскольку одеты все были в клетчатые мундиры различных цветов, – медленно продвигался вдоль дамбы, подметая дорогу перед Инкой. За ними двигались три отряда каждый в своей форме, с пением и танцами, затем «множество людей в доспехах, с большими металлическими дисками и коронами из золота и серебра». Это были, по всей видимости, вожди, числом около восьмидесяти, которые, по описанию, несли носилки Инки; и вот появился Атауальпа «в носилках, увешанных султанами из многоцветных перьев макао и украшенных пластинами из золота и серебра».

Атауальпа, очевидно, был одет гораздо пышнее, чем накануне вечером; кроме борла, его короткие волосы покрывали золотые украшения, а на шею надето ожерелье из крупных изумрудов – но более вероятно, что это была бирюза. Его внешний вид и вся эта сверкающая золотом кавалькада имели целью произвести впечатление, ибо Атауальпа в походе на юг привык использовать государственные регалии и драгоценности в качестве зримого свидетельства своего могущества.