Только смотрим, ничего не трогаем. Но даже так… не по себе. Прорыв, запертый барьером, все время дрожит, пытается прорваться сквозь него. И от осознания того, сколько там мощи, становится очень не по себе. Приходится постоянно себя одергивать, чтобы не пялиться впустую на него и продолжать осматриваться.

Зал без преувеличения впечатляет. Крайнеры, или кто этим занимался, проделали огромную работу, превратив его в один огромный защитный артефакт. Причем изначально он таким не был, видно, что его позже сделали таким. Причем делали в спешке, слишком неаккуратно многое проделано.

— Если я правильно понимаю, все здесь направлено на поддержание вон того барьера, — озвучиваю свои выводы Ронэ, когда мы сделали первый круг по залу.

— Я тоже к этому пришла. И энергии на это уходит просто уйма. Даже страшно представить, во что им обходится поддерживание этого барьера.

— Это все интересно, но меня больше интересует, зачем они создали прорыв, а потом заперли его. А если они и не создавали его, то почему не обратились к констеблям? И еще, когда закончится энергия в накопителях здесь?

— Кто их знает, — ответила Ронэ, пожав плечами. — Есть идеи, что дальше делать?

— Как минимум ничего тут не трогать, пока не прибудет помощь. Здесь слишком сложная система, боюсь, если мы влезем в нее, то можем все испортить.

— Согласна. Осмотримся еще раз?

— Давай, — соглашаюсь с ней и иду на второй круг.

И не зря, получилось найти еще кое-что. А именно почти вымытые кровавые подтеки на полу. Кажется, там что-то стояло, но теперь это убрали. И если мы правильно все увидели, то это что-то стояло равномерно вокруг барьера и прорыва. Это отлично объясняет найденную энергию Грани в телах убитых. Правда, нисколько не объясняет, что именно с ними пытались сделать.

Какой-то ритуал? Это очевидно. Но вот на что он был направлен? Пытались что-то сделать с прорывом? Или с барьером, его сдерживающим? Или вообще что-то другое тут творили?

— Как думаешь, чего они хотели добиться? — спросила у меня Ронэ, как завороженная смотря на пульсирующий за барьером разлом.

— Кто их знает, — отвечаю ей ее же фразой.

Ронэ что-то еще хотела сказать, но ее оборвала особенно яркая вспышка прорыва. Он и до этого не был спокойным, но не настолько. Отскочив подальше от него и упершись в стену зала, наблюдаем за происходящим. Нужно бежать? А успеем? Мы сейчас на противоположной от выхода стороне.

— Кас, ты точно ничего не трогал? — напряженно спросила у меня Ронэ.

— Издеваешься?

— Нет.

— Бежим! — кричу и, сорвавшись с места, бегу к выходу.

Лишь бы успеть. С каждой новой вспышкой прорыва барьер, сдерживающий его, начинает все сильнее и сильнее мерцать. И мне это совсем не нравится. Плохой это знак.

— Кас! — слышу крик Ронэ, когда мы почти добежали до выхода.

Оглянувшись, вижу, как прорыв вспыхнул ослепительно-ярко, а барьер вокруг него взял и бесследно пропал. Мгновение, и прорыв, больше ничем не сдерживаемый, стал разрастаться. Причем не постепенно, а моментально, будто взорвался. А, нет, не будто. Дергаю Ронэ на себя, стараясь вытащить ее вместе с собой подальше от разлома, а то она что-то медлит, засмотревшись на происходящее.

Успел? Нет? Не знаю. Вспышка, грохот, и меня снесло куда-то. Последнее, что помню, — это как мои ноги оторвались от пола и девушку вырвало из моих рук. А дальше ничего, темнота.

— Кас, ты живой? — ворвался в мое сознание приглушенный голос Ронэ.

В голове звенит. Больно. Кое-как открыв глаза, пытаюсь понять, где я. Темно, ничего не видно. Чувствую, как кто-то схватил меня и рывком перевернул.