|
- Вы должны извинить, милая моя... - обратилась к Консуэло канонисса. - Простите, что я перебью вас, тетушка, - сказала Амелия, - вы говорите по-немецки, а ведь синьора не знает этого языка. - Милая синьора, - ответила по-итальянски Консуэло, - в детстве я говорила на нескольких языках, так как много путешествовала, и немецкий язык я еще помню настолько, чтобы все прекрасно понимать. Правда, я не решаюсь заговорить на нем, но если вы дадите мне несколько уроков, я уверена, что скоро с ним справлюсь. - Значит, совсем как я, - снова заговорила по-немецки канонисса, - я все понимаю, что говорит синьора, а говорить сама на ее языке не могу. Но раз она меня понимает, я хочу просить ее извинить невежливость моего племянника, не ответившего на ее поклон, ибо этот молодой человек сегодня сильно занемог и после случившегося с ним обморока еще так слаб, что, верно, не заметил ее... Не так ли, братец? - прибавила добрая Венцеслава, смущенная своей ложью и ища оправдания в глазах графа Христиана. - Милая сестра, - ответил старик, - вы очень великодушны, желая оправдать моего сына. Но пусть синьора не удивляется ничему. Завтра мы ей все объясним с той откровенностью, с какой мы вполне можем говорить с приемной дочерью Порпоры и, надеюсь, в ближайшем будущем - другом нашей семьи. То был час, когда все расходились по своим комнатам; а в замке царил такой образцовый порядок, что, вздумай молодые девушки засидеться у стола, слуги, казавшиеся настоящими машинами, были бы способны, пожалуй, не обращая внимания на их присутствие, вынести их стулья и погасить свечи. Консуэло к тому же жаждала уйти к себе, и Амелия проводила гостью в нарядную, комфортабельную комнату, которую она велела приготовить рядом со своей собственной. - Мне очень хотелось бы поболтать с вами часок-другой, - сказала Амелия, когда канонисса, исполнив долг любезной хозяйки, вышла из комнаты. - Мне не терпится познакомить вас со всем, что тут у нас происходит, до того, как вам придется столкнуться с нашими странностями. Но вы, наверно, так устали, что больше всего хотите отдохнуть. - Это ничего не значит, синьора, - ответила Консуэло. - Правда, я вся разбита, но состояние у меня такое возбужденное, что, боюсь, я всю ночь не сомкну глаз. Поэтому вы можете говорить со мной сколько угодно, но только по-немецки. Это будет мне полезно, а то я вижу, что граф и особенно канонисса не очень сильны в итальянском языке. - Давайте условимся так, - сказала Амелия, - вы сейчас ляжете в постель, а я в это время пойду накину капот и отпущу горничную. Потом я вернусь, сяду подле вас, и мы будем говорить по-немецки до тех пор, пока вам не захочется спать. Согласны? - От всего сердца, - ответила новая гувернантка. Глава 25 - Так знайте же, дорогая... - начала Амелия, закончив свои приготовления к задуманному разговору. - Однако я до сих пор не знаю вашего имени, - улыбаясь, прибавила она. - Пора бы нам отбросить все титулы церемонии: я хочу, чтобы вы меня звали просто Амелией, а я вас буду называть... - У меня иностранное имя, трудно произносимое, - ответила Консуэло. Мой добрый учитель Порпора, отправляя меня сюда, приказал мне называться его именем: покровители и учителя обычно поступают так по отношению к своим любимым ученикам; и вот отныне я разделяю честь носить его имя с великим певцом Убером: его зовут Порпорино, а меня - Порпорина. |
