Изменить размер шрифта - +
Это так же верно, как то, что я люблю вас и уважаю.
     Канонисса вскочила, чтобы бежать к брату, который еще не спускался в гостиную, но взгляд и вздох капеллана удержали ее на месте.
     - Не будем так опрометчиво радовать моего бедного Христиана, - проговорила она, также вздыхая. - Знаете, дорогая, если бы ваши чудесные

обещания не сбылись, мы нанесли бы несчастному отцу смертельный удар!
     - Вы сомневаетесь в моих словах? - спросила с удивлением Консуэло.
     - Упаси меня бог, благородная Нина! Но вы можете заблуждаться! Увы, с нами самими это не раз случалось! Вы говорите, дорогая, о

доказательствах. Не могли ли бы вы привести их нам?
     - Не могу... или, скорее, мне кажется, что я не должна это делать, с некоторым смущением проговорила Консуэло. - Я открыла тайну, которой

граф Альберт, несомненно, придает большое значение, но не считаю себя вправе выдать ее без его согласия.
     - Без его согласия! - воскликнула канонисса, нерешительно глядя на капеллана. - Уж и вправду не видела ли она его?
     Капеллан еле заметно пожал плечами, совершенно не понимая, как он терзает бедную канониссу своим недоверием.
     - Я его не видела, - продолжала Консуэло, - но скоро увижу, и вы тоже, надеюсь, увидите. Вот почему я и боюсь задержать его возвращение

своей нескромностью, противное его воле.
     - Да царит божественная истина в твоем сердце, великодушное создание, и пусть говорит она твоими устами! - проговорила растроганная

канонисса, глядя на Консуэло нежно, но все же с некоторым беспокойством. - Храни свою тайну, если она у тебя есть, и верни нам Альберта, если ты

в силах это сделать! Одно могу сказать: если это осуществится, я буду целовать твои колена, как сейчас целую твой бедный лоб... влажный и

горячий, - прибавила она, прикасаясь губами к прекрасному воспаленному лбу молодой девушки и взволнованно глядя на капеллана.
     - Если она и безумна, - сказала Венцеслава капеллану, как только они остались наедине, - все-таки это ангел доброты, и мне кажется, она

принимает наши страдания ближе к сердцу, чем мы сами. Ах, отец мой!
     Над этим домом тяготеет проклятие: здесь каждого, у кого в груди бьется редкое, удивительное сердце, поражает безумие, и наша жизнь

проходит в том, что мы жалеем тех, кем должны восхищаться.
     - Я вовсе не отрицаю добрых побуждений юной иностранки, - возразил капеллан, - но рассказ ее - бред, не сомневайтесь в этом, сударыня. Она,

по-видимому, сегодня ночью видела во сне графа Альберта и вот неосторожно выдает нам свои сны за действительность. Остерегайтесь смутить

благочестивую, покорившуюся душу вашего почтенного брата такими пустыми, легкомысленными уверениями. Быть может, не следовало бы также слишком

поощрять и безрассудную храбрость синьоры Порпорины... Это может привести ее к опасностям иного рода, чем те, которым она так смело шла

навстречу до сих пор...
     - Я вас не понимаю! - с серьезным и наивным видом ответила канонисса Венцеслава.
     - Очень затрудняюсь объяснить вам это... - проговорил достойный пастырь. - А все-таки мне кажется, что если бы тайное общение, понятно,

самое чистое, самое бескорыстное, возникло между этой молодой артисткой и благородным графом...
     - Ну и что же? - спросила канонисса с удивлением.
     - Что же? А не думаете ли вы, сударыня, что внимание и заботливость, сами по себе весьма невинные, могут в короткое время благодаря

обстоятельствам и романтическим идеям вылиться в нечто опасное для спокойствия и достоинства молодой музыкантши?
     - Мне это никогда не пришло бы в голову! - воскликнула канонисса, пораженная этими соображениями.
Быстрый переход