|
Вспомним картину Рембрандта "Философ в раздумье": огромная комната, бесконечные лестницы, уходящие неизвестно куда, неясные проблески света, то вспыхивающие, то потухающие неизвестно почему в разных планах картины; неопределенная и в то же время четкая сцена, густой коричневый колорит, повсюду разлитый то более темными, то более светлыми тонами, волшебство светотени, игра световых лучей, падающих на самые незначительные предметы, на какой-нибудь стул, кувшин, медную вазу. И вдруг все эти предметы, не заслуживающие внимания, а тем более изображения в живописи, становятся такими интересными, даже своеобразно красивыми, что вы не в силах оторвать от них взора. Они наполнились жизнью, они существуют, они достойны существования, ибо художник прикоснулся к ним своей волшебной палочкой, заронил в них искру солнечного луча, сумел протянуть между ними и собою призрачный и таинственный покров - тот воздух, который мы видим и вдыхаем, проникая в него и погружаясь воображением в глубину полотна. И вот, когда случается в действительности натолкнуться на подобную картину, хотя бы составленную из еще более презренных предметов - разбитых досок, изодранных лоскутьев, закопченных стен - и если бледный свет осторожно проникает туда, если светотень придает им художественный эффект, таящийся в слиянии и гармонии всего существующего без активного человеческого участия, - человек сам сумеет открыть и понять эту тайну, восхититься и насладиться ею, словно великою победой, им одержанной. Почти невозможно передать словами тайны, которые художник наглядно живописует своею кистью и представляет нашему взору. Созерцая картины внутренней жизни в созданиях Рембрандта, Тенирса, Герарда Доу, самый заурядный зритель вспомнит и сам какую-нибудь картину из действительной жизни, никогда, однако, не производившую на него поэтического впечатления. Для того чтобы воспринять поэтически эту реальность и мысленно превратить ее в картину Рембрандта, надо обладать тем даром чувства живописного, которое свойственно лишь немногим человеческим организмам. Но чтобы словесным описанием создать эту картину в чужом воображении, нужно обладать такою силой таланта, что, должно признаться, я поддаюсь в данном случае своей фантазии без всякой надежды на успех. Даже гению, одаренному такой силой и притом высказывающемуся в стихах (попытка еще более удивительная), это не всегда удается. Я сомневаюсь, чтобы в наш век какой-либо писатель-художник мог достичь хотя бы приблизительно таких результатов. Перечитайте стихотворение под названием "Индийские колодцы" - это гениальное произведение или плод разыгравшейся фантазии, в зависимости от того, связывают ли вас с поэтом узы симпатии или нет. Что касается меня, то при первом чтении оно меня возмутило. Беспорядочность и разгул фантазии в описании претили мне. Но после прочтения в мозгу моем упорно держались картины этих колодцев, подземелий, лестниц и пропастей, куда меня завел поэт. Все это продолжало грезиться мне и во сне и наяву: не было сил вырваться оттуда, словно я был заживо погребен. Я испытывал такое угнетение, что мне страшно было перечитать эти стихи - из боязни обнаружить небезупречного писателя в столь великом живописце и поэте. Между тем в моей памяти долго сохранялись последние восемь строф, которые во все времена и для всякого вкуса будут иметь глубокий, возвышенный и безупречный смысл, независимо от того, будем ли мы воспринимать их сердцем, слухом или умом. (Прим. автора.)>. Взгляд Консуэло рассеянно бродил по странному сооружению, и впервые в этом беспорядке она обнаружила поэзию. |
