|
До дебюта я не подпишу ангажемента. Это было бы недобросовестно с моей стороны. Я могу не понравиться публике, провалиться, быть освистанной. В этот день я могу оказаться не в голосе, растеряться, наконец просто быть некрасивой... Связанный словом, вы не возьмете его обратно из гордости, я же слишком горда, чтобы злоупотребить им... - Некрасивой в такой-то день, Консуэло! - воскликнул граф, пожирая ее глазами. - Вы - некрасивой? Взгляните на себя, как вы есть, сейчас! - продолжал он, взяв ее за руку и подводя к столу, на котором стояло зеркальце. - Если вы восхитительны в таком костюме, что же будет, когда вы появитесь осыпанная драгоценными камнями, сияющая, торжествующая?! Андзолето, видя дерзость графа, чуть не скрежетал от ярости зубами. Но насмешливое равнодушие, с которым Консуэло отнеслась к пошлым ухаживаниям вельможи, тотчас успокоило его. - Ваше сиятельство, - сказала она, отталкивая от себя осколок зеркала, который граф поднес к ее лицу, - смотрите, не разбейте остаток моего зеркала: у меня никогда не было другого, и я им дорожу, так как оно никогда не обманывало меня. Кто бы я ни была - урод или красавица, - но я отказываюсь от ваших щедрот. К тому же я должна сказать вам откровенно, что ни дебютировать, ни заключать контракт я не стану, если мой жених, который стоит сейчас перед вами, не получит также ангажемента. У нас с ним должен быть один театр и одна публика. И разлучиться мы не можем, так как собираемся обвенчаться. Это неожиданное признание немного ошеломило графа, но он тотчас оправился от своего смущения. - Вы правы, Консуэло, и я вовсе не хочу вас разлучать. Дзото будет дебютировать вместе с вами. Только мы не должны закрывать глаза на то, что, хоть у него и крупный талант, но все-таки ему далеко до вас. - Я думаю иначе, - горячо возразила Консуэло, покраснев при этом, словно обида была нанесена ей самой. - Знаю, знаю, что он в большей мере ваш ученик, чем ученик того профессора, которого я ему дал, - улыбаясь, заметил Дзустиньяни. - Не отнекивайтесь, моя красавица! Помнится, Порпора, узнав о вашей дружбе с ним, воскликнул: "Теперь мне понятны некоторые его достоинства, а то я никак не мог их совместить со столькими недостатками". - Я очень благодарен господину профессору! - принужденно улыбаясь, сказал Андзолето. - Ничего, он изменит свое мнение, - весело проговорила Консуэло. Публика заставит моего дорогого, славного учителя разубедиться. - Ваш дорогой, славный учитель - лучший судья, лучший знаток пения во всем мире, - возразил граф. - Пусть же Андзолето продолжает пользоваться вашими указаниями. Это только послужит ему на пользу. Но, повторяю, мы не можем заключить с ним договора, пока не узнаем, как к нему отнесется публика. Пусть он дебютирует, а там, при нашей благосклонности, мы сумеем по справедливости удовлетворить его требования. - Тогда мы будем дебютировать вместе. Мы - ваши покорные слуги, господин граф. Но никакого контракта, никаких подписей до дебюта! На этом я стою твердо... - Вы, Консуэло, быть может, не вполне довольны теми условиями, которые я вам предлагаю? Так продиктуйте свои. Вот вам перо - сами вычеркивайте, сами добавляйте; моя подпись внизу. Консуэло взялась за перо. Андзолето побледнел, а граф, заметив это, от удовольствия закусил кончик своего кружевного жабо, которое все время теребил. |
