|
Теперь же все знают, что он сам хочет этого. Говорят даже, что у него есть основание желать, чтобы это произошло поскорее, а у девочки и подавно... Андзолето покраснел, услыхав, как оскорбляют ту, которую в глубине души он почитал больше всех на свете. - А, ты оскорблен моими предположениями! - воскликнула Корилла. - Прекрасно! Это все, что я хотела знать: ты любишь ее. Когда же свадьба? - Никакой свадьбы не будет. - Значит, вы делитесь с графом? Недаром ты в такой милости у него. - Ради бога, синьора, не будем говорить ни о графе, ни о ком бы то ни было, кроме нас с вами. - Хорошо! Итак, в этот час мой бывший любовник и твоя будущая супруга... Андзолето был возмущен. Он встал с намерением уйти. Но, уйдя, он разжег бы еще сильнее ненависть женщины, к которой пришел для того, чтобы умиротворить ее. Он стоял в нерешительности, униженный и несчастный в своей жалкой роли. Корилла жаждала увлечь его - не потому, что любила, а потому, что видела в этом способ отомстить Консуэло, хотя и совсем не была уверена в том, что соперница заслуживает такое оскорбление. - Вот видишь, - сказала она, пронизывая Андзолето взглядом, словно пригвоздившим его к порогу будуара, - имела основание не верить тебе: сейчас ты обманываешь одну из нас. Кого же - ее или меня? - Ни ту, ни другую! - крикнул он, стремясь оправдаться в собственных глазах. - Я не любовник ее и никогда им не был. Я даже не влюблен в нее, так как не ревную ее к графу. - Не лги! Ты ревнуешь так сильно, что не хочешь даже сознаться в этом, а сюда явился, чтобы излечиться или забыться. Благодарю покорно! - Повторяю, я вовсе не ревную, и, чтобы доказать, что во мне говорит не злоба, я скажу вам, что граф, так же как и я, вовсе не ее любовник, - она чиста, как ребенок; и единственно, кто виноват перед вами, - это граф Дзустиньяни. - Значит, я могу освистать Консуэло и это нисколько не огорчит тебя? Хорошо! Ты будешь сидеть в моей ложе и освищешь ее, а по выходе из театра станешь моим единственным любовником! Ну, соглашайся скорее, а то передумаю. - Значит, синьора, вы хотите помешать моему дебюту? Вы прекрасно знаете, что я должен выступить вместе с Консуэло. Если ее освищут, то и я, поющий с нею, тоже должен буду стать жертвой вашего гнева? Что же сделал я, несчастный, чем заслужил вашу немилость? А у меня была мечта - прекрасная, пагубная: я целый вечер воображал, что вы хоть немного сочувствуете мне и что ваше покровительство поможет мне выдвинуться. Но вы, оказывается, презираете и ненавидите меня. А я-то любил вас так, что принужден был бежать... Что ж, если я внушаю вам такое отвращение, губите меня, ломайте всю мою карьеру. Но если сейчас, с глазу на глаз, вы скажете, что я вам не противен, я готов претерпеть при публике ваш гнев. - Ах ты змея! - воскликнула Корилла. - Где, скажи, всосал ты этот яд лести, которым полны и речи твои и взоры? Дорого бы я дала, чтобы узнать и понять тебя, но меня удерживает страх: кто ты - очаровательнейший любовник или опаснейший враг? - Я - ваш враг? Да как бы я осмелился быть им, даже если б и не был пленен вами? И разве у вас есть враги, божественная Корилла? Могут ли они быть у вас в Венеции, где вас все знают, где вы всегда царили безраздельно? Ссора с вами заставила жестоко страдать графа. Он хочет удалить вас, чтобы перестать мучиться. |
