– Остин? – Голос Брандта звучал слабо, устало, как у старика. Ничего общего с той фирменной энергичной повелительностью былых дней.

– Да, это я! – откликнулся он с нарочитой бодростью. – Слышал, ты с недавних пор не работаешь в «Белл», вот и решил проведать тебя, узнать, что происходит.

Повисла долгая пауза.

– Ты хочешь узнать что-то про «БФГ», не так ли? – вымолвил Брандт. – О нем.

Внезапно получив возможность сказать правду, Мэтьюз ею воспользовался.

– Да, – признался он. – Все так.

Тишина воцарилась на другом конце линии. Но Остин решил брать быка за рога:

– Знаешь, я бы хотел встретиться и переговорить с тобой лично. У меня есть несколько вопросов, и я не уверен, что хочу…

– Обсуждать их по телефону? – уточнил Брандт своим стариковским голосом.

– Так точно.

– Понимаю.

– Я сейчас еду домой. Оказалось, мы живем рядом. Можно заехать к тебе?

Еще одна долгая пауза.

– Ты все еще живешь недалеко от Саммит-Ридж? Я – на Оук-Пасс.

Тишина.

– Это не займет много времени. Несколько минут. Я просто хочу… поговорить.

– Ты один? С тобой никого?

– Я один. Сижу у себя в машине. Не хотел звонить с работы или из дома. Знаю, что и тут есть доля риска, но уж слишком много важных вопросов у меня скопилось.

Брандта, очевидно, ответ устроил.

– Приезжай, – согласился он.

– Буду у тебя через десять минут. У тебя стоит охрана на воротах?..

– Позвони в домофон. Я тебя пропущу.

Они попрощались, повесили трубку, и Мэтьюз подумал о том, что заставило Брандта так испугаться. Он сам был перепуган – и паранойя завладевала им все больше, – но даже после всего случившегося не опустился до уровня Моргана.

Возможно, это лишь вопрос времени.

Содрогнувшись, Остин включил радио на фон и выехал на съезд с автострады.

* * *

Резиденция Брандта выглядела… болезненно.

Другого слова на ум попросту не шло. Железный забор, окружающий участок, был бледно-серым, а не блестящим и черным. За ним простирались заросли кустарника – шутка ли, местами затопленные, превратившиеся в подобие луизианского болота. Экзотические растения, некогда наверняка радовавшие глаз ухоженностью, одичали и потеряли форму, их зеленые листья усохли и обрели постыло-коричневый окрас. Садовников явно уволили, что и объясняло причину запущенности придомовых владений, но Мэтьюз не мог понять, почему само здание производит столь ветхое впечатление. Остин проехал по подъездной дороге и припарковался на вершине склона рядом с грязным «мерседесом». Между нелепо оставленных торчащими «дворников» автомобиля крупный черный паук сплел мудреную ловчую сеть.

Он связался по домофону с хозяином дома, и его молча пропустили в дом. Его глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку внутри. В прихожей не горел свет, и все шторы были плотно задернуты. Мерцающее голубоватое сияние исходило из арочного дверного проема справа, и Мэтьюз, пройдя через него, вошел в самую унылую комнату, какую когда-либо посещал. В ней не было никакой мебели, кроме кресла, где сидел Брандт, и небольшого столика рядом. Единственное освещение исходило от телевизора с плоским экраном, висевшего на стене и транслировавшего канал Си-эн-би-си.

– Остин? – слабо окликнул Брандт, глядя на него сквозь мрак.

– Морган, – поприветствовал Мэтьюз своего друга. Он прокручивал в уме уйму самых разных вопросов, но чувствовал, что ходит по тонкому льду, и решил на мгновение сделать вид, будто ничего необычного не происходит. Чего он хотел, так это правды о «БФГ».

И Брандт не стал ходить вокруг да около.