И Брандт не стал ходить вокруг да около.

– Это он загнал меня сюда.

– Патов? – Было странно произносить эту фамилию вслух.

– Это я привлек его к делу. Я обратился в «БФГ». – Брандт изо всех сил пытался опустить подставку для ног и продвинуться вперед на стуле. – Они должны были просто оптимизировать операции, сделать нас более конкурентоспособными. Якобы такие услуги они предоставляли множеству других компаний – со стабильным успехом. – Его дрожащий голос был полон раскаяния. – Рекомендации у них были поистине… звездные.

– Я знаю, – сказал Мэтьюз. – Ты ведь и сам мне их порекомендовал.

– К тому времени я уже знал, – тихо сказал Брандт. – Но я боялся сказать правду. Это он загнал меня сюда.

В свете телевизора лицо Брандта выглядело странно опухшим. У Мэтьюза сложилось впечатление, будто товарищ страдает неким кожным заболеванием и темнота специально предназначена для того, чтобы скрыть пороки внешности.

– И какова она, эта правда? Что ему надо? Я пытался его уволить, предлагал выкупить его контракт, но он просто… не уходит. Как будто у него есть какая-то… я не знаю, миссия.

– О, так и есть. – Брандт помолчал. – Знаешь, сколько у «БФГ» постоянных, штатных сотрудников?

Мэтьюз покачал головой:

– Не имею представления.

– Один – Регус Патов. В этом «акционерном обществе» единственный акционер – он сам. Он же – исполнитель и администратор. Он нанимает других людей на разовой основе, но только для конкретных задач – тех, какими ему самому недосуг заниматься. Или тех, где нужно лично марать руки. – Голос Брандта стал немного сильнее. – Даже на свою «БФГ» он распространяет этот идеал – чем меньше рабочих, тем лучше.

– Я понял, – сказал Мэтьюз.

– Нет, не уверен, что ты понимаешь. До того как он, – Брандт раскинул руки, обводя свое окружение, – запихнул меня в эту кладовку, мы часто общались. – Последовал краткий приступ кашля, и у Мэтьюза сложилось отчетливое впечатление, что Брандт предполагает, будто его нынешнее физическое состояние – прямой результат помянутого «общения». – Его цель – создание «идеальной фирмы»… так он это называет. Его цель – организация настолько шкурная и подлая, настолько отлаженная, что ей может управлять и один человек, без чьего-либо постороннего участия. Он еще не достиг этой цели, но я не думаю, что этот тип когда-нибудь перестанет пытаться… Потренировавшись на «Белл», он принялся за «КомПрод». – Брандт снова кашлянул. – Это все, что его волнует. Он разрушил одни корпорации, а другим задрал цену на акции до небес, вывел на сверхприбыль. Но для него это пустяки, не имеющие истинного значения. Все это – побоку. Настоящая цель для него – в том, чтобы манипулировать отделами и людьми, дебетом и кредитом, закупками и продуктами, чтобы достичь точки, когда компания сможет работать самостоятельно, имея всего одного сотрудника в штате. Такой у него образ светлого будущего. Да, иногда он даже расширяет штаты… щедро укомплектовывает отделы… но это лишь временные ухищрения – для него дорога всегда ведет только в одном направлении.

– Он не любит, чтобы кто-то вмешивался в его планы, – отметил Мэтьюз.

– О, «не любит» – это мягко сказано. – Брандт издал болезненный смешок.

– Он хотел избавиться от одной нашей сотрудницы. Выжить ее, вытеснить. Но стоило ей подать в отставку самой, как он буквально вспыхнул от злости. – Мэтьюз не был уверен, стоит ли делиться с Брандтом подробностями жизни фирмы, но решил продолжать.