Крейг остановился на салате тако с холодным чаем, затем отнес еду к маленькому столику рядом с кустистым цветочным горшком. Фил последовал за ним. Столы в зале отличались разнообразием – одноместные, двухместные, четырехместные, восьмиместные; и так вплоть до длинного банкетного стола – за таким, по его разумению, поместились бы два десятка плечистых парней. Каждое посадочное место ненавязчиво создавало ощущение уединения для посетителей, но Крейг понимал – это всего лишь иллюзия. Второй этаж стал необычно комфортным оазисом среди нарастающего напряжения, охватившего остальную часть здания. Атмосфера была настолько приятной и непринужденной, что Крейг почти чувствовал, что здесь можно свободно говорить со своим другом обо всем что угодно, что они оба могут побыть здесь наедине. Но на то и был расчет. Он взглянул наверх и увидел камеры на потолке, между большими мощными лампами и встроенными динамиками, изливавшими приятную музычку. В цветочных горшках при столах можно было без труда спрятать хоть целую гроздь микрофонов.

Он мог сказать, что Фил думал о том же самом, и во время еды они оба вели разговор бессодержательно, комментируя столовую и еду, но не говоря ни слова о том, что на самом деле было у них на уме.

Остаток дня был посвящен обсуждению перезапуска «Офис-Менеджера» с отделом продаж и продвижения, а также решению ошеломляющего количества разногласий внутри подразделений, давших дурные всходы буквально за несколько последних дней. Конфликт между Лорен и Хьюэллом обострился до невозможности; пытаясь утихомирить этих двоих, Крейг намекнул, не говоря ничего конкретного, что им следует постараться вести себя как можно лучше – их позиции в коллективе давно уже не столь прочны, как кажется. Пугать «списком» своих людей Крейгу не хотелось, он предпочитал донести до них свои опасения предельно деликатно. Однако они были слишком злы и слишком сосредоточены друг на друге, чтобы уловить что-то столь тонкое, как намек.

То же самое произошло и с тремя другими программистами, пришедшими к нему с жалобами.

Было уже около пяти, когда Крейг наконец вышел из кабинета и спустился вниз. Он предположил, что Фил уже ушел, но был удивлен, встретив в холле своего друга.

– Как прошел день?

– Отстой. А у тебя?

– Да где-то так же.

Выйдя через парадные двери вместе с группой других сотрудников, они прошли мимо мужчины в костюме, стоящего перед зданием с коричневым бумажным пакетом на голове. В пакете были две дырочки для глаз. Под ними красовалась нарисованная фломастером широкая улыбка.

Крейг повернулся к Филу.

– Что это за тип такой стра…

«Странный», хотел он сказать, но не успел – началась стрельба.

* * *

Мэтьюз сегодня не пошел на работу. Ему приснился сон – кошмар – о Регусе Патове. Тот стоял посреди его кабинета, выряженный как карикатурный фокусник, заставляя самую тяжелую мебель левитировать, подскакивать под самый потолок. Нелепый образ Патова-факира до того перепугал Остина, что он решил остаться дома. После того как зазвонил будильник, он выключил его и снова заснул, не просыпаясь почти до десяти. Рэйчел уехала с кем-то из подруг, и он приготовил себе простой поздний завтрак, решив прожить день так, чтобы вообще не вспоминать «КомПроде».

Задумка удалась хотя бы отчасти. Он позвонил своему зятю, и они вдвоем провели день на поле для гольфа, пробив восемнадцать лунок и не повстречав ни одной другой группы игроков. После этого они немного выпили в клубе, прежде чем разойтись.

Давненько у Остина не было столь праздного, ни к чему не обязывающего досуга, и даже если полностью выбросить из головы работу не получалось, он все равно расслаблялся по полной и искренне радовался решению не идти в контору сегодня.